Чтение онлайн

— Уверена, торговля тухлой солониной весьма прибыльное дело, — протянула я негромко, будто размышляя вслух. — Мясо портится в море, его списывают, заказывают новую партию, и с каждой бочки кто-то получает свою долю. Мой метод делает этот круговорот бессмысленным. Если мясо хранится год, перезаказы не нужны, а значит, кто-то лишается очень больших денег… подумайте об этом, сэр Уильям.

Бейтс провёл ладонью по лицу и тяжело опустился в кресло.

— Я разберусь, — выдавил он хрипло.

— Разберитесь. А пока вы разбираетесь, я требую больше не присылать мне ни мяса, ни овощей, пока я сама не назову количество и срок. Мне нужно оборудовать производство, обить столы железом, установить термометры в каждую печь и наладить сменный график. Дайте мне неделю, и я буду готова принимать регулярные поставки.

Бейтс кивнул, не поднимая глаз. Его взгляд был прикован к сушёным полоскам мяса, разбросанным по столу среди карт и донесений. Он взял одну, покрутил в пальцах, согнул, понюхал, и я видела, как в его глазах медленно разгорается огонёк, в котором смешались облегчение, алчность и зачатки уважения.

— Это действительно хранится год? — спросил он тихо.

— Проверьте сами, положите этот кусок в ящик стола и через полгода бросьте его в кипяток. Если он не станет мягким и съедобным за десять минут, можете расторгнуть контракт.

Я развернулась и направилась к двери, но у порога остановилась.

— И ещё, сэр Уильям. Образцы стоит показать адмиралу Грею, чем скорее он увидит результат, тем спокойнее будет спать… и вы тоже.

Я вышла, не дожидаясь ответа, в коридоре четверо клерков, склонившихся над гроссбухами, как по команде вскинули головы и уставились на меня. В их взглядах читалась смесь оторопи и чиновничьего любопытства, которое вызывает человек, только что вышедший из кабинета начальника, не будучи при этом ни уволенным, ни арестованным. Женщина, разговаривавшая с главным интендантом Его Величества тоном, которого не позволяли себе даже адмиралы — зрелище, надо полагать, для них неслыханное.

Я прошла мимо, не удостоив их взглядом, и вышла на улицу, где меня встретил влажный, свежий воздух и привычная фигура Дика у экипажа.

— В Саутуорк, Дорс.

Он не спросил зачем, просто распахнул дверцу и подставил руку…

Обоз из Интендантства мог прибыть уже после полудня, а мне нужно было подготовить передачу продукции и раздать поручения на этот день. Спать хотелось до рези в глазах, но мысль о том, что мешки с сушёным мясом и овощами стоят в незапертом цеху, гнала вперёд.

У ворот пивоварни было людно, и среди знакомых лиц я увидела Хэнкока, который стоял чуть поодаль, прислонившись к стене и жуя что-то, завёрнутое в тряпицу. Он заметил подъезжающий к воротам экипаж, торопливо проглотил последний кусок, отряхнул руки о штаны и шагнул навстречу.

— Доброе, мэм, — прогудел он.

— Хэнкок, — я вошла в ворота, и он зашагал рядом, подстраиваясь под мой шаг. — С сегодняшнего дня ты старший над рабочими, а если меня нет, обращайся к мисс Эббот. Платить буду соответственно.

Рыжий крякнул и расправил плечи, словно на них опустились невидимые погоны.

— Первое дело, — продолжала я, проходя через двор к цеху. — Мешки для транспортировки не годятся. При погрузке и перевозке всё переломается в труху. Нужны деревянные ящики, вот такого размера, — я развела руки, обозначая примерно полтора фута в длину и фут в ширину. — Из тонких дощечек, с зазорами между планками, чтобы воздух гулял, крышки на петлях или просто прибитые. Найди плотника, закажи для начала тридцать штук, счёт на Интендантство.

— Сделаем, мэм. У моста как раз есть мастерская, они для порта тару колотят, — прогудел он, потирая подбородок. — К вечеру ящики будут здесь.

— Второе, — я толкнула дверь цеха и вошла в знакомый полумрак. — Сегодня после полудня приедет обоз из Интендантства, им нужно будет передать всё, что мы высушили, Мисс Эббот проследит за погрузкой.

— Понял, — отозвался рыжий, — мешки уже у порога стоят, долго возиться не придётся.

— И третье, кабинет и склад должны быть выметены и отмыты до блеска. Весь старый хлам, солому и труху во двор, поджечь и закопать. На складе щели в полу забить досками, чтобы крысы не бегали.

— Всё сделаем, мэм, — отрапортовал Хенкок.

Я легким качанием головы отправила его работать, а сама направилась к печам. Коллинз уже был на месте и, судя по теплу, исходящему от печи, не уходил вовсе.

— Ну что, Коллинз, — с улыбкой проговорила я, напомнив себе, что надо срочно вводить посменную работу, иначе мои работники такой режим не выдержат, — как морковь? Мисс Эббот строго следила за температурным режимом?

Старик только хмыкнул, выражая крайнюю степень уважения к дотошности моей помощницы, и потянул за ручку заслонки.

На лотках ровными рядами лежали оранжевые, сморщенные щепки, пахнувшие карамелью. Я взяла одну, сжала и та с сухим хрустом лопнула под пальцами, разлетевшись на мелкие осколки.

— Идеально, выкатывай рамы на столы, — распорядилась я. — И иди домой, отдыхать, а послезавтра возвращайся.

— Да я поспал немного, госпожа… Эдвин за печью последил, а два часа назад, как мисс Эббот приказала гасить жар, я на мешках бока отлеживал.

— Ну хорошо, тогда давай печи оборудуем, — я не стала настаивать, — неси термометр.

Старик принёс стеклянную трубку в деревянном футляре, я подошла к первой печи, осмотрела заслонку и кирпичный выступ над устьем. Нужно было закрепить термометр так, чтобы ртутный столбик находился внутри топки, а шкала оставалась снаружи видимая, чтобы нам без необходимости не открывать заслонку и не выпускать драгоценный жар.

— Нужна скоба, — пробормотала я, оглядываясь. — Железная, с двумя лапками, чтобы обхватить термометр и прижать к кирпичу, или что-то, что её заменит.

Я вышла во двор, где под навесом была свалена куча мусора, вытащенная из цеха при уборке: ржавые ободы от бочек, обломки деревянных заслонок и перепутанные мотки старого хлама. Покопавшись в этой горе «пивоваренного наследия», я выудила моток толстой медной проволоки. Она позеленела от времени и заскорузла, но была достаточно прочной.

Вернулась к печи, отмотала кусок, согнула его пополам, обернула вокруг деревянного футляра и скрутила концы, оставив два длинных хвоста. Потом примерила конструкцию к щели над заслонкой. Стеклянная трубка уходила внутрь печи на три четверти длины, а латунная шкала оставалась снаружи, прижатая к кирпичу проволочной скобой.

— Забей концы в шов, — я показала Коллинзу, куда именно воткнуть проволоку. — Между кирпичами, вот здесь, где раствор выкрошился и вот здесь, чтобы держалось крепко.