Чтение онлайн

— Так откуда ты узнала, что с Рафаелем? — вновь спросила я, обратившись к Лукреции.

Нервно перетерев ладони, она поджала губы, после чего сделала несколько глубоких вдохов и взглянула на нас.

— От своего отца.

Эйден громко выдохнул.

— То есть твой отец уже в курсе происходящего? — задал вопрос он.

— Ты ведь понимаешь, что он не мог быть не в курсе сложившейся ситуации.

Эйден устало потер переносицу. Он хотел казаться спокойным, хотел не напрягать нас еще больше, но сейчас его выдержка дала слабину.

— Это совсем плохо? — запаниковала Айрис. — То что твой отец знает об этом?

Лукреция кивнула головой, подтверждая данную мысль.

— Он вообще узнал об этом от мистера Варгаса.

Эйден резко поднял голову и пронзил ее взглядом. Его лицо приобрело жесткость, челюсти сомкнулись, желваки заиграли на щеках. Никогда не видела его в таком состоянии. Придвинувшись к краю кресла, он развел ноги в стороны ноги и поставил локти на колени, сложив руки вместе.

— Что, прости?

Он закрыл глаза, поморщился и покачал головой, как бы отрицая услышанное. Если честно, мы тоже были в шоке. Дон Гвидиче и мистер Варгас — заклятые враги, ненавидящие друг друга до самой их сути. Вечное соперничество, убийства, вражда, перестрелки — все это было неотъемлемой частью всех людей, которые хоть каким-либо образом были связаны с Карателями и шайкой дона Гвидиче.

— То есть мистер Варгас сам сообщил твоему отцу о Рафаэеле? — спросила я, сузив глаза. Это все больше походило на бред.

Лукреция положительно покачала головой, не в силах вымолвить и слово. Ее лицо исказила гримаса боли и отчаяния.

— Каким образом? — с феноменальным спокойствием уточнила Билл. — Почему именно твоему отцу? Они ведь ненавидят друг друга.

Айрис и я в унисон закивали головой.

— Мой отец…, - Лукреция запнулась, — очень зол на ваших друзей, из-за того, что вы сделали весной прошлого года.

Мы непонимающе уставились на Эйдена, который слушал все это с беспристрастным лицом. Все, теперь шутливый, веселый парень исчез, уступив место хладнокровному мужчине, который думал лишь о спасении своих братьев. Взглянув на нас, он бросил краткий комментарий:

— Мы сорвали ему крупную сделку.

Лукреция в подтверждение кивнула головой.

— С того момента он жаждет возмездия, обозлившись на вас. В особенности на Рафаэля и Зейна.

Эта парочка всегда действует заодно. Не разлей вода.

— И чего он добивается сейчас? — обратилась к ней я.

Лукреция взглянула на меня, беспомощно, отчаянно.

— Мистер Варгас в обмен на сотрудничество, продаст их моему отцу.

В доме установилась тишина. Ощущение было, словно мы все оглохли. Нам оставалось лишь только смотреть друг на друга в надежде, что услышанное является неправдой, бредом сумасшедшего… И все же Лукреция не походила на больную. И все же ее слова имели место быть. Наши отцы — наглухо отбитые люди, способные даже мать родную продать, да и детей собственно.

Первым мы услышали Эйдена, голос которого стал арктически ледяным, лицо которого выражало неприкрытую ярость, глаза которого сверкали от эмоций.

— За какое сотрудничество?

Лукреция пожала плечами.

— Этого я не услышала. Меня и маму попросили покинуть комнату.

— Когда ты услышала этот разговор?

— Сегодня утром. Не было и двенадцати.

— Почему ты не сообщила нам об этом тогда? — жестко спросил Эйден, встав позади кресла и облокотившись на его спинку. В руках блеснуло оружие.

Лукреция насторожилась. Не сводя с него взгляда, она сказала:

— Потому что нас держали взаперти.

— Да? — ехидно усмехнулся он. — И как же ты освободилась?

На ее лице вновь отобразилась боль, и она поспешила отвернуться от нас. Пока Лукреция не видела, я осуждающе взглянула на Эйдена, жестами показывая, что он неправ, однако наш друг, добрый и веселый, благородный и душевный, посмотрел на меня так, что в груди неприятно кольнуло. Словно он пригвоздил меня, приказав молчать, словно в его сердце не осталось и капли веры в человеческую честность и доброжелательность. Нет, такой Эйден мне не нравился.

Встав с дивана, я подошла к нему и положила руку на плечо, заставив посмотреть мне в глаза.

— Ты не такой, — прошептала я. В моих глазах стояли слезы. — Ты самый добрый человек, которого я знаю. Пожалуйста, не позволяй своим сомнениям подавлять это.

На долю секунды мне показалось, что в его глазах появился проблеск, но это было временно.

— Сядь, — приказал он.

Я осталась стоять на своем месте.

— Валери, — мягко позвала меня Билл, — сейчас не подходящее время.

Я передернула плечами, не принимая такого Эйдена. Нет. Для меня это был самый милый человек на свете, а не тот мужчина, что стоял сейчас перед мной и был готов хладнокровно убивать. Услышав шум сзади, я обернулась и увидела, что Лукреция встала. На ее лице читался гнев.

— Ты думаешь, что я подставная личность? Что я пришла сюда, чтобы заманить вас в ловушку? Что мой отец уговорил меня помочь ему? Ты думаешь, я не знаю, какой ты? — она подошла ближе, тыкая в Эйдена пальцем. — Я видела тебя и всех остальных в ту ночь, когда кровь лилась рекой — пять лет назад. Сколько тебе было тогда? Восемнадцать? Девятнадцать? Хотя какая разница, если ты все равно был мальчишкой, который хладнокровно убивал ради своих друзей?! Думаешь, я не знала, чем буду рисковать, если заявлюсь сюда? Да?! — Лукреция покраснела от гнева и закричала во все горло. — Ты не имеешь никакого права так относиться ко мне!

Еще немного и из ее глаз полетят настоящие искры. Эйден не на шутку разозлил испанскую красавицу. Она же испанка? Хотя, если судить по фамилии, она итальянка…

— Назови мне хотя бы одну причину, почему я могу не считать тебя шпионом дона Гвидиче и поверить, что ты действительно хочешь помочь нам.

Лукреция тяжело сглотнула, и все же нашла в себе силы посмотреть Эйдену в глаза и произнести следующие слова:

— Я никогда не позволю кому-то причинить зло Рафаэлю.

Эйден сел обратно в кресло, и уголок его рта дернулся в улыбке.

— Я верю тебе, Лукреция Гвидиче.

Ее ангельское личико расслабилось.

— Я хочу помочь Рафаэлю, но не знаю, как это сделать, — произнесла наконец она.

— Зато мы знаем, как, — широко улыбнулась Билл, после чего мы все обменялись понимающими взглядами и стали обсуждать наши дальнейшие действия

***

Холодно. Очень холодно. Тело дрожит. Голова ужасно болит. В висках пульсирует. Рядом кто-то что-то зашептал. Арабский? Зейн молитву читает? Если так, то я надеюсь, что его Бог нам поможет выбраться из этой задницы. Я попытался открыть глаза, но получилось провернуть такое только с одним. Другой почему-то наотрез отказывался открываться. А еще он болел. Очень сильно.