Чтение онлайн

Чем больше я узнавала, тем больше удивлялась, а вернее, пугалась этой грандиозности: мне начинало казаться, что Сэйвил-Касл не просто большое поместье, а чуть ли не целая страна или на худой конец графство.

Через какое-то время Джинни, охнув, поднялась со скамьи и сказала, что, пожалуй, следует отправляться назад.

— А удовольствие рассказать вам о новых постройках и показать их я оставлю Ральфу. Вообще-то такой человек, как он, — сказала она доверительным тоном, — должен заниматься не хозяйственными, а государственными делами. Но пока в правительстве лорд Ливерпул и его приверженцы-тори, Ральфу нечего делать в Вестминстере.

— Но он ведь принимает участие в заседаниях парламента? — осторожно спросила я, опасаясь сказать какую-нибудь глупость и признать таким образом свою полную несостоятельность в политических делах.

— Да, и всегда голосует против правительства Ливерпула, но это, увы, не приносит ощутимых результатов. У тори сейчас большинство.

Итак, к длинному списку достоинств лорда Сэйвила прибавилось еще одно: смелые выступления в парламенте.

Мы не спеша шли к дому под теплым утренним солнцем, и я тщетно пыталась увязать в уме образ нежного и страстного любовника с образом благородного лорда, заседающего в парламенте и решающего дела государственной важности.

Слова Джинни еще больше отдаляли его от меня. А может, именно эту цель она себе и поставила?..

Когда мы пришли в замок, Роджер с мальчишеской радостью поспешил сообщить нам, что Гарриет не примет участия в намеченном пикнике: она получила известие, что ее папочка изволит прибыть в середине дня, и будет дожидаться его в замке, как Пенелопа своего Одиссея.

Джинни не слишком одобряла выпады Роджера и сказала, что ему давно пора повзрослеть и не выходить за рамки светской любезности.

— А, собственно, почему? — возразил Роджер, глядя на свою кузину светлыми, как утреннее небо, наивными глазами. — Да, я не люблю ее. А точнее, терпеть не могу! И между прочим, — добавил он, слегка понизив голос, — у меня вполне серьезные сомнения относительно того существа, что созревает у нее в животе. Является ли оно ребенком Джорджа? Не решилась ли она на этот шаг уже после его смерти — от неистового желания заполучить наследника и преемника Девейн-Холла?

— Роджер!

Леди Реджина была глубоко возмущена.

Что касается меня, то, должна признаться, подобная мысль закралась мне в голову еще до того, как я услышала откровения Роджера. Поэтому меня они совсем не удивили.

— Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? — продолжала Джинни.

— Очень просто, — ответил он с подкупающей искренностью.

В это время лакей доложил, что для пикника все готово, и мы вышли из дома.

Экипаж и лошади стояли у дверей. Роджер оседлал чистокровного гнедого скакуна, двое слуг помогли Реджине сесть на переднее сиденье экипажа, я уселась рядом с ней и взяла в руки вожжи, на запятках устроился один из слуг. Я уже знала, что ехать нужно в сторону дамбы.

Снова мне показалось странным, не соответствующим окружающему пейзажу здание в виде греческого храма, стоящее под ветвистыми английскими дубами на типично английской аккуратно подстриженной лужайке. Но когда вспомнила, что это всего-навсего бани с бассейном, мое потревоженное чувство вкуса успокоилось и смирилось.

Под одним из развесистых деревьев уже стояли белые садовые стулья, окружая складной стол под белой скатертью, на котором разместились корзины с едой и бутыли с напитками. Из-за белых колонн здания слышались веселые детские голоса.

Роджер отправился взглянуть, что там делается, и поведал нам: Ральф и Джон плещутся вместе с детьми, состязаясь, кто кого сильнее обрызгает. Мы с Джинни присели на стулья под дубом.

— Хотелось бы, — сказала она, — чтобы мой муж так играл с ребятишками, как Ральф. Но это, к сожалению, ему несвойственно.

— Некоторые мужчины, — попыталась утешить я, — начинают общаться с детьми, лишь когда те становятся старше.

— Дай-то Бог. Он, конечно, любит мальчиков, но Каролина может из него веревки вить.

— Она прелестная девочка.

— Слышали бы вы, какой она подняла визг, когда я не разрешила ей купаться вместе с мальчиками. Этого только не хватало!..

Мы еще поговорили о детях. Вскоре плеск воды и крики утихли, и джентльмены разного возраста появились между белыми колоннами, чтобы присоединиться к нам.

Мои глаза сразу нашли Ральфа. Он был уже полностью одет — в белой рубашке и синем сюртуке, влажные волосы утратили свой золотистый цвет и были просто светло-коричневыми.

— Где же Гарриет? — спросил он сестру.

— Получила известие о прибытии отца и собирается ждать его в доме.

— О Господи! — раздался голос Джона Мелвилла. — Он все-таки возвращается?

Меня снова кольнула жалость к Гарриет и ее отцу, которыми все здесь тяготятся — и, кто знает, из-за чего? Из-за их неприятного нрава или потому, что они люди другого круга? Но я ведь тоже человек другого круга…

Со ступенек «греческого храма» послышался звонкий детский голос:

— Мама! Мама! Ты привезла еду?

— Еда уже на столе, Тео, — ответила Джинни, — Конечно, умираешь с голоду? А как Чарли?

— Еще больше умираю, — похвастался мальчик, прыгая вниз по ступенькам.

Вслед за ним выскочил мой Никки. Наконец-то! Я взглянула на его довольное лицо, мокрые волосы и поняла, что можно ни о чем не спрашивать, — ему все здесь нравится.

— Ой, мама! — возбужденно заговорил он, подбегая ко мне. — Я окунулся! Много раз! Даже держался на воде, честное слово! Лежал прямо на воде! И лицо в ней!

О Господи! Не могу сказать, что это обрадовало меня. Картина, которую я представила, была ужасна: мертвое тело, распластанное на поверхности воды. Брр…

Я снова нашла глазами Ральфа, что было нетрудно: он стоял рядом.

— Как это получается? — спросила я у него. — Для того чтобы научиться плавать, нужно сначала научиться тонуть?

Он не удержался от смеха.

— Вы почти правы, Гейл. Только одна поправка: словечко «не». Нужно научиться не тонуть. Чему мы уже научились, верно?