Чтение онлайн

— А сам Алексей что?

— Алексей — Алексеем, а карта — картой. Про Алексея уже сказали, что он сумасшедший, хотя, когда это дело выплывет на свет Божий, свидетелем он, конечно, будет бесценным. Но карту спрячь и не показывай никому.

— Хорошо. — Максим усмехнулся. — А пушка?

— Пушку я у одного из хлопчиков Сулимо одолжил. Хорошее оружие. Приметное. По нему можно кое-что разузнать. Потом займемся. А пока спрячь все это добро поглубже.

— Ясно.

У здания городской библиотеки Паша притормозил.

Проскурин выскочил из машины и, наклонившись к переднему окошку, сказал Максиму:

— Ты вот что, полковник. Не скажу, что очень боюсь, а так, на всякий случай, съезди в третью больницу, где мы утром встречались. Травматология, четвертый этаж, двенадцатый бокс. Алексей там лежит. Скажи, что я тебя прислал. Сними с него официальные показания, обязательно врача заставь подписать, что, мол, больной находился в здравом уме и твердой памяти. Ну, в общем, все такое, сам знаешь.

— Хорошо, понял. — Максим улыбнулся. Проскурин иногда разговаривал с ним как с новичком.

— Все, ладушки. Я пока здесь в газетах пороюсь, думаю, часика через три-четыре буду. Бывай, полковник. — Проскурин повернулся и взбежал по ступеням библиотеки.

Водитель проводил его взглядом и покачал головой.

Максим заметил этот жест, усмехнулся и сказал:

— Но малый дельный.

Паша философски пожал плечами:

— Куда теперь, товарищ полковник?

Проскурин неожиданно обернулся и от самых дверей крикнул:

— И вот еще что. Ты машину-то у ворот не ставь, загони куда-нибудь в переулок. А то, блин, светишься, как три тополя на Плющихе.

Максим согласно кивнул головой. Проскурин потянул массивную дверь и скрылся в здании.

— Ну так куда едем-то, товарищ полковник? — напомнил о своем существовании шофер.

— Значит, так. — Максим секунду подумал. — Отвези-ка меня для начала в прокуратуру, затем в третью горбольницу. А потом поедешь спать. Но только к восьми вечера будь на месте. Завтрак мы, судя по всему, уже прозевали. — Он полез в карман, вытащил пару купюр, протянул солдату. — Заскочи по дороге куда-нибудь, поешь.

— Спасибо. Вечером где ждать-то? — деловито спросил солдат, выезжая на оживленную улицу. — У главного входа, я понял, не стоит.

— Где-нибудь за углом приткнись.

— Ясно. — Паша широко зевнул. — Извините, товарищ полковник. Спать хочется — сил нет.

— Ничего, скоро отоспишься.

Открывая дверь кабинета, Максим внимательно осмотрел печать, потом проверил, на месте ли клочок фольги. Все было в порядке. Убедившись, что в кабинет никто не входил, Максим прошел к сейфу, открыл его и положил в стальную утробу полетную карту Алексея, показания раненого лейтенанта, негативы, бумаги Проскурина, «кипарис» и обойму. Заперев сейф, он убрал ключ в карман, где лежала пухлая пачка фотографий. Не собирался Максим оставлять его здесь. Слишком дорого стоила информация, которая содержалась в стальном шкафу. Чрезвычайно дорого.

Несколько секунд он постоял возле стола, борясь с желанием позвонить домой, узнать, уехали ли Ирина с Сережкой, и даже протянул было руку, но передумал, побоялся: а вдруг не уехали, вдруг все еще здесь или, не дай Бог, что-то с ними случилось. Но отступать ему уже некуда. Наступил тот самый момент, когда отступать нельзя. У него есть только один способ остаться целым и невредимым — идти вперед. Слишком много он знает, чтобы сходить с дистанции. Даже если бы сам захотел, все равно бы не дали.

Отерев ящик стола, Максим порылся в нем, вытащил несколько бланков постановления об аресте и подумал: «Забавно это будет выглядеть — арестовать поезд». Потом достал еще пару бланков предписаний, аккуратно свернул их, сунул в карман кителя, затем вышел, тщательно заперев за собой дверь, снова вставив между створками фольгу.

Выйдя на улицу, Максим остановился возле машины. Паша спал, похрапывая, откинувшись на сиденье. Максим наклонился, постучал в стекло. Солдат встрепенулся и уставился на него красными совиными глазами.

— Ты вот что, — сказал Максим, — езжай-ка в часть и ложись спать.

— А в больницу? — вяло спросил водитель.

— Ну, до больницы я как-нибудь и сам доберусь. Ничего, полезно иногда и на общественном транспорте прокатиться. Да и недалеко тут. Давай езжай, а в восемь я тебя буду ждать. Скажем, у главного входа, за углом направо.

Максим несколько минут постоял у крыльца. Вдруг подумалось: «Надо же. Разве мог я знать несколько дней назад — а точнее, первого января, отправляясь в морг осматривать тело убитого солдата, — что все закончится так странно, отчасти даже пугающе?»

Максим дошел до остановки, дождался нужного автобуса и поехал в больницу. По дороге он завернул в небольшое, но оказавшееся неожиданно уютным кафе и плотно позавтракал, решив, что, может быть, в следующий раз ему удастся поесть только завтра утром. Выпив две чашки отменного, зубодробительно-крепкого кофе, Максим почувствовал себя немного лучше. Желание поспать осталось, но ушла та мерзкая сонливость, которая превращает человека в вареную бестолковую курицу.

Когда Максим вошел в бокс номер двенадцать, сидевший на кровати мужчина встрепенулся и в глазах его отразилась тревога.

— Кто вы такой? — резко спросил он.

— Успокойтесь. — Максим достал удостоверение. — Я сотрудник военной прокуратуры полковник Латко Максим Леонидович. Меня прислал Проскурин Валерий Викторович. Вам знакома эта фамилия?

Алексей не ответил. Он продолжал наблюдать за Максимом так, словно тот мог оказаться врагом.

«Ну естественно, — подумал Максим, — а кем еще я должен ему казаться после того, что с ним произошло?»

— Почему он не пришел сам?

— Валерий Викторович в библиотеке, — ответил

Максим, придвигая стул, присаживаясь и укладывая на колени папку.

— Где? — не понял Алексей.

— В библиотеке, — ответил Максим и, не удержавшись, зевнул. — Прошу прощения, мы не спали вею ночь.

— А что он делает в библиотеке? — На лице Алексея отразилось недоумение.

— Его коллега из местного отделения порекомендовал посмотреть газеты. Якобы в них содержится какая-то информация, которая поможет узнать, кто именно организовал все это дело.