Чтение онлайн

– Я люблю тебя, пап, но понять, увы, не могу. Если ты попытаешься поставить какие-то условия, я все равно выберу ее, я всегда буду выбирать ее.

Я по очереди чмокнул в щеку маму и Катю, и, игнорируя их уговоры остаться, я спешно покинул родительский дом…»

Глава 3.2

– Пап, ты солил паэлью?
– прокричала из кухни Юля, помешивая традиционное блюдо Испании – рис с морепродуктами и с различными специями.

– Юляш, я не подходил даже, сегодня ты хозяйка, - щелкая каналы телевизора, безучастно ответил я.

– Пап, хватит бурчать. Давай иди одень что-нибудь приличное, уже скоро Луис будет.

– А чем я плохо выгляжу? – придя к ней на кухню, я продемонстрировал дочери надетую майку.

– Да ну, позорная какая то. Тебе хорошо в рубашках, давай переодевайся! – приказала она.

Я поплелся на второй этаж по пути проклиная всю эту ситуацию, этого противного Луиса, и себя, что не мог противостоять их такой близкой дружбе. Я был не в восторге, когда узнал, что дочь с ним в отношениях. Луиса Гальэго мы с Юлей встретили 4-х летним мальчиком в школе танцев, он уже прозанимался там год и входил в число талантливых, подающих надежды учеников. Лично мне, он еще в том возрасте показался капризным, избалованным ребенком, с длинными волосами до плеч, и странной мамашей-невростеничкой, которая посещала все его репетиции. К тринадцати годам его голос сломался и стал похож на хриплого, вечно задыхающегося астматика, волосы он к счастью остриг, а мамке запретил даже приближаться к зданию школы искусств, что конечно не остановило ее часами простаивать возле метро, в попытке встретить сына после репетиции. Трудно признаться в этом, но меня сильно раздражало не все это, а то, что он был несменным партнером в танцах Анхелии. Еще в детском возрасте, вставши с ней в пару, их успешный дуэт занимал призовые места почти на каждом соревновании.

Громко залаял Марс, и я спустился в гостиную.

– Ах, какой красивый мальчик! Марс! Хорошая собачка! – Луис пытался успокоить животное, прижавшись от страха к входной двери.

– Марс, хватит. Иди на улицу поиграй, - Юля открыла дверь и выпустила собаку, - Луис, не бойся. Он так приветствует гостей. Проходи.

– О, здравствуйте, сеньор Воробьев! – он заметил меня.

– Здравствуй, Луис, - я пожал его потную руку. Если они всегда мокрые, то я представляю, как Анхелии не приятно танцевать с ним.

– Ваша собачка все не может ко мне привыкнуть.

– Попробуй его не бояться, - скривился я, когда Луис назвал моего дога «собачкой».

– Как не бояться! Такая огромная. Черная фурия, - выпучив глаза, он в страхе обернулся на дверь.

– Это нормальный размер и цвет для породы. Он больше не вырастет, - успокоил я его.

– Луис предпочитает кошек, - обняв его руку, Юля примирительно взглянула на меня.
– Пойдемте на кухню!

Мы сели за накрытый стол. Я занял свое привычное место во главе, Юля и Луис разместились по бокам. Мне неожиданно пришло в голову, что «Юля и Луис» – отвратительно звучит. Как будто в мире осталось только 3 буквы – л, с, у и из них пришлось составлять слова. Черт, о чем я думаю!? Я нахожу минусы даже в его имени! Все это вызвало во мне еще большее отвращение.

– Так, вот салат, паэлья, гаспачо – берите, Луис, не стесняйся! – Юля приветливо указала на представленные блюда.

– Луис, тебе налить? – я откупорил бутылку с вином, и предложил ему.

– Нет, спасибо, сеньор. Я воздержусь. Ах, да! Совсем забыл! – он резко выскочил из за стола и направился в прихожую.

– Кажется, на той неделе у вас была вечеринка, и он совсем не выглядел воздерживающимся, по крайней мере, мне так показалось, когда я приехал за тобой, - по-русски, но тихо сказал я Юле, что бы гость не услышал.

– Пап, не дави на него. Он и так нервничает. Для меня очень важно, что бы сегодня все прошло хорошо, - примирительно ответила дочь, и тут вернулся Луис.

– Вот, сеньор Воробьев. Я вам принес хамон. Мой дядя из Мадрида прислал. Угощайтесь, - трясущейся рукой он протянул мне сверток.

– Спасибо. Попробуем, - Хамон- национальное блюдо Испании, очень похожее на сало. Я нарезал его на куски и выложил на тарелку.

Пока мы ели, никто не решался заговорить. Лично мне, было совсем не интересно, что то узнавать у Луиса, а он в свою очередь постоянно ерзал на стуле и кидал нервные взгляды то на дочь, то на входную дверь. Наверно боялся, что Марс может вернуться. Когда Юля разливала всем гаспачо, она укоризненно посмотрела на меня. Не желая расстраивать дочь, я первым нарушил тишину:

– А как дела у твоих родители?

– Да неплохо. Много работают. Отец постоянно в командировках, и нам с Сарой иногда кажется, что мы живем не в полной семье.

– Я забыла, сколько лет сестре? – спросила Юля.

– Шестнадцать, в следующем году собирается поступать в колледж на журналистику.

– Правда? Папа тоже журналист, - довольная Юля посмотрела на меня.

– Да, я закончил журфак Московского университета, но карьера не сложилась, и я ушел в бизнес, - прожевав, ответил я.

– А я слышал про Московский университет! Имени Лермонтова, который написал Онегина, - быстро проговорил парень. Юля со вздохом опустила голову.

– Луис, немного не так. Университет имени Ломоносова. А Евгения Онегина написал Пушкин. Александр Сергеевич, - тоном учителя, произнес я.

– Да? Простите, не силен русской литературе, - занервничал парень дочери.

– Ничего, ты не обязан все знать. Просто знай, что все в России гордятся своим литературным наследством. Скажи лучше, как репетиции у тебя? Перед соревнованиями мы опять раздельно занимаемся. Я тебя совсем не вижу в зале, - примирительно проговорила Юля.

– Да ничего. Каждый день все занимаемся и занимаемся. Я, если честно, от этих ежедневных тренировок, Хелю уже не могу выносить. Я вижусь с ней чаще, чем с мамой! – он опустил голову, в надежде, что его пожалеют, но я лишь встретил безучастный взгляд дочери, и сильнее сжал вилку. Чертов маменький сынок! Неужели партнерша настолько может надоесть? Это же Анхелия! А Юля? Он не жалеет, что не может провести время со своей девушкой? Неужели у него в центре внимания только драгоценная мамаша? Я взглянул на часы.

– Луис, как насчет знаменитого Испанского дерби? – спросил я.

– Сеньор Воробьев, о чем вы? – уставился на меня парень.

– Ну, сегодня в Мадриде. Прямая трансляция уже скоро начнется, - я попытался намекнуть ему.

– А, я понял! Вы о противостоянии пар Лопес/Гарсиа и Фернандес/Мануэль на синьорском чемпионате страны по Латине! Я за Лопес и Гарсиа! Но, по-моему, старт только в конце недели, - обрадовался Гальэго. Не скрывая усмешку, я победно уставился на дочь.

– Так все. Луис, папа говорит про футбол. Реал-Барселона, - рявкнула Юля, и встав из за стола, стала нервно убирать посуду.

– Жюли, милая, прости! Я не понял сначала, ты же знаешь, я не особо интересуюсь футболом, - тонким голосом Луис позвал дочь.

Жюли. Надо же так исковеркать имя на испанский манер. Все наши знакомые здесь были в состоянии запомнить и называть дочь русским именем – Юля. Я был обрадован, что правильно подумал ранее об этом парне в таком ключе. Обычный сопливый восемнадцатилетний парнишка, любимчик мамочки и без собственного мнения. Пусть он был талантливым танцором, на паркете, возможно, ему сложно найти равного, но отсутствие мужской харизмы, сложно скрыть под умелыми движениями тела.