Чтение онлайн

Мир Marvel и DC стал краеугольным камнем воображения. Дома в Каване, Онтарио, антенна ловила всего три черно-белых канала. Большинство программ канадского телевидения были про керлинг, боулинг, хоккей на траве, а иногда попадались захватывающие спецвыпуски о подледной рыбалке. Не самый увлекательный материал для активного детского ума. Вселенная Marvel была в тысячу раз интереснее телевизора. Я читал о Невероятном Халке и Человеке-пауке и реально верил в истории, в которые погружался. У них была единая предпосылка. Добро над злом. Повзрослев, я нажил врагов и завел друзей благодаря такому черно-белому мышлению. Как по мне, я всегда стараюсь поступать правильно. Иногда случаются неудачи. Могу облажаться. Но цель всегда одна.

и

Как-то раз во втором классе директор и учительница вызвали в школу родителей. Они сказали, что не понимают, «что не так с Себастьяном. Всякий раз, допустив хотя бы одну ошибку в тесте, он отчаянно себя лупит. Мы еще не встречали таких детей». Они объяснили, что я не могу смириться с ошибкой. И если я допускал промашку, сам себя наказывал.

Думаю, это связано с тем, что однажды отец высадил меня из фургона и заставил идти домой по болоту Каван. В кромешной тьме.

Потому что я получил четверку за тест.

Лето 1975 года

Набережная Санта-Крус

Я держу папу за руку.

Мы только что вышли с американских горок и идем через парк развлечений. Жарко. Я ем сладкую вату. Мне семь.

Волшебное место. Сегодня я впервые прокатился на американских горках! Я, конечно, орал, а еще меня стошнило хот-догом на тетю, сидевшую позади. Прикиньте!

Мы с папой идем к набережной. Подходим к высоченной витрине с призами, которые можно выиграть в автоматах.

Что-то в самом верху привлекло взгляд семилетки. Уже издалека я начал рассматривать картинку, но юный мозг никак не мог понять, что же это такое.

Я хватаю отца за руку, и мы направляемся к витрине. Мы все ближе. К чему-то непонятному.

Шум аттракционов в парке развлечений и детский смех постепенно стихают. Взгляд прикован к картинке на витрине, которая с каждым шагом все ближе.

Она завораживает и одновременно пугает. Я совершенно сбит с толку. Персонажи выглядят чарующе и пугающе, но взгляд я отвести не могу.

– Папа! Что это? – отчетливо помню, как посмотрел на отца в поисках поддержки и какого-то объяснения.

– Это, сынок, – сказал он с ухмылкой, – KISS…

1976 год

Питерборо, провинция Онтарио, Канада

А точнее, в восемь.

До того, как я присоединился к хору англиканской церкви Всех Святых, воспоминания о пении неразрывно связаны с мамой – Кэтлин. Ее любовь к вокальным гармониям повлияла на меня еще в детстве. Вместе с сестрой Лесли они целыми днями музицировали дома, распевая Everly Brothers и всевозможные хиты своего поколения, среди которых, например, композиция группы The Bird and the Bee:

Они пели в унисон с Линдой Ронштадт, Элтоном Джоном, Нилом Янгом, The Beatles, Валди, Мюрреем Маклафланом, Rough Trade, Бобом Марли, Джоан Арматрейдинг. Из магнитофона постоянно звучала невероятная Фиби Сноу. Одна из самых талантливых и, возможно, недооцененных исполнительниц. Спустя много лет мы встретились с ней на съемках шоу для канала VH1. Милейшая женщина. Мы пели за кулисами.

– Привет, Фиби! Я – Себастьян! Обожаю твой голос! Слушай, как думаешь, сможешь спеть так же высоко, как я?

– Привет, Себастьян! Я – Фиби! А ты думаешь, что сможешь спеть так же высоко, как я? – так завязался разговор. Мы болтали по телефону, планировали погулять и поужинать. Я тогда бухал и до сих пор корю себя за то, что не ценил нашу дружбу. Она умерла примерно через год после нашей встречи. Нам так и не удалось поужинать. Я до сих пор слушаю «Poetry Man» и другие песни, особенно в самолетах, в машине. Ее голос успокаивает. И каждый раз, когда его слышу, жалею, что игнорировал приглашения.

Мама с сестрой готовили картошку фри, танцевали и пели «Fire» Джими Хендрикса. Я тогда пешком под стол ходил, но уже все впитывал. Радость. Смех. Восторг. Музыка всегда доставляла мне удовольствие.

Пожалуй, самое первое воспоминание о пении связано с «Puppy Love» Донни Осмонда. Мама приглашала друзей со всей округи, ставила меня на кухонный стол, и я пел. Однажды во время исполнения «Puppy Love» мы увидели в окно пожар в доме неподалеку. Все бросились на улицу, а когда вернулись, я продолжил. Мама плакала, когда я пел.

А еще я как-то раз исполнил «Emotional Rescue» The Rolling Stones. Сидя на заднем сиденье маминой машины, я подпевал Мику Джаггеру:

Мама и ее друзья просили: «Себастьян!! Спой еще раз! Спой еще! Еще раз!»

А я смеялся и вел себя так, словно я и есть Мик Джаггер. Именно так мне казалось.

Благодаря чему я на самом деле полюбил пение?

Церковь.

Знаю. Кто бы мог подумать.

Когда мне было восемь, мы жили на Донегол-стрит в Питерборо. После школы я играл с друзьями или гонял на велике, ездил на заднем колесе и учился тормозить с заносом. Как-то раз я торчал перед домом, а мимо на велосипеде проезжал мой приятель Диксон Дэвидсон.

– Здорово! Слушай, я пою в церковном хоре! И если уговорю и тебя там петь, то получу три бакса! ПЛЮС они каждый месяц будут платить ТЕБЕ стипендию!! Ну, если ты, конечно, пройдешь прослушивание!!

Что это за хрень такая – стипендия?

Одно из самых ярких воспоминаний родилось именно тогда. Я обернулся. Посмотрел на небо. Обвел взглядом улицу и подумал:

Чегооооо? Мне будут платить?? За пение?!?

Диксон такой: «Ну, давай же!! Погнали!! Прямо сейчас!!»