Чтение онлайн

– Милосердное Небо! – вырвалось у Сфасчиамонти. – Это выглядит почти как…

– Угадали, – прервал его Атто, – как воровская добыча – урожай трех тысяч краж, которые были совершены в Риме в течение этого святого года.

– Да, кому-то будет тошно, – проговорил сбир.

– Значит, все, что о тебе говорят, правда, – с презрением заявил Мелани, обращаясь к Угонио. – Во время святого года твои дела шли лучше, чем обычно. Я полагаю, что ты дал особенный обет Деве Марии.

Угонио ничего не ответил на ироническое замечание аббата. Я аккуратно прошел через весь этот ужасный беспорядок, следя за тем, чтобы не задеть ни одного предмета. Между высокими кучами остались лишь узкие проходы, и нужно было ступать очень осторожно, чтобы даже не коснуться их. В противном случае человеку грозила опасность оказаться погребенным под горой книг или пирамидой амфор, кое-как наваленных на шатающийся старый шкаф. В темном углу, полускрытом кучей старых покрывал и дорогой золотой дарохранительницей, мое внимание привлекла странная композиция в виде изогнутых кусков железа, так что все это напоминало какой-то куст. Я взял его и показал Атто. Он схватил этот моток железа и от удивления широко открыл глаза.

– Когда-то это было… две армиллярные сферы. [60] Или, возможно, даже три, не знаю. Эти сволочи расплющили их почти в лепешку.

Действительно, это было похоже на два или три прибора в форме шара, которые состояли из нескольких закрепленных на стойке железных колец, вращающихся вокруг своей оси. Они служили ученым для вычисления движения небесных светил.

– Экспроприация усложнена разными непредвиденностями, – начал оправдываться Угонио. – К сожалению, инструменты немного подпортились.

– Уж точно, подпортились, – огрызнулся Атто с отвращением, отбросил клубок изломанного железа в сторону и решил побродить среди сваленных в кучу предметов. – Представляю себе, каким образом. После кражи вы, наверное, где-то напились. Возможно, я найду здесь даже… О, вот оно.

На полу стояли цилиндрические предметы, закрепленные в горизонтальном положении. Атто взял один из них, казавшийся не таким грязным и ржавым, как другие.

– Очень хорошо, – сказал Мелани, вытирая прибор от грязи. – То, что не украдено или не сгорело…

Затем он подал мне его с торжествующей улыбкой.

Ваша подзорная труба! – радостно выкрикнул я. – Тогда это правда, что за всем стоит Тойч.

– Точно, он и украл его. Как и другие приборы из этой коллекции.

На полу стоял небольшой лес подзорных труб самых разных видов и размеров: одни абсолютно новые, другие – запыленные и наполовину разломанные.

Сфасчиамонти тоже стал рыться в вещах, валяющихся рядом с подзорными трубами. Наконец он вытащил большой прибор показавшийся мне знакомым.

– Это подзорная труба, которую украли у голландского ученого, о ней мне сообщал один из моих коллег-сбиров, помнишь? – сказал он. – Прибор похож на тот, который мы нашли у черретанов несколько ночей назад.

Люди в капюшонах безропотно и смущенно наблюдали за тем, как мы разоблачили их темные делишки.

Все мы посмотрели на Угонио.

– Естественно, и мой манускрипт с трактатом украл ты, – мрачно проворчал Мелани.

Тот, казалось, еще глубже втянул голову в плечи, словно хотел избежать ответственности за содеянное, как бы делая себя невидимым под капюшоном.

Недолго думая, Сфасчиамонти схватил копье и сгреб Угонио за воротник его грязной накидки. Но тут же, вскрикнув от боли, выпустил его.

Сбир уколол себе палец. Он вывернул воротник накидки Угонио, и мы увидели брошь. Я сразу же узнал ее: это был тринитарий Богоматери с горы Кармель. А он клялся, что ни при чем… Брошь была украдена у аббата Мелани. На нее были нанизаны три мои венецианские жемчужины, которые Атто бережно хранил все эти годы.

Сбир сорвал реликвию с воротника Угонио и передал ее Мелани. Аббат осторожно взял жемчужины.

– Хм, я думаю, будет лучше, если их возьмешь ты, – задумчиво произнес он тихим голосом и отдал жемчужины, не поднимая на меня глаз.

Я был рад. На этот раз я буду бережнее хранить их, вспоминая об Атто Мелани, который по временам был способен на благородные жесты. Я принял реликвию, но невольно поморщился от вони, которую она издавала, ведь все это время черретан носил ее на себе.

Тем временем Сфасчиамонти снова принялся за свою работу и навел острие копья на Угонио:

– А теперь трактат аббата Мелани.

Атто схватился за пистолет.

Грабителя не пришлось долго уговаривать.

– Я украдываю только никчемные безделушки: здесь я провел комиссионизированное похищение, – прошептал он.

– Ага, кража по заказу! – перевел нам Атто. – Как раз то, что я всегда и предполагал. А по чьему? Императорского посланника, твоего земляка, злосчастного графа Ламберга? Сейчас же говори, может, ты по заказу нападаешь на людей с ножом? – рассердившись, спросил он и показал Угонио руку, которую поранил убегающий черретан.

Угонио помедлил пару секунд. Он посмотрел вокруг, взвешивая возможные последствия своего молчания: с одной стороны, пистолет Атто, копье в руках у Сфасчиамонти, его массивная фигура, и с другой – толпа его друзей, многочисленная, но в то же время все они какие-то сгорбленные, ненадежные…

– Меня наняли представители майористов, – наконец ответил он.

– А это еще кто? – в один голос воскликнули мы.

Объяснение Угонио было длинным и запутанным. Но мы запаслись терпением, помня о его изысканных выражениях, которые не изменились за долгие годы, и смогли понять основную мысль, правда, и не во всех деталях, но в общих чертах.

Дело было простое. Черретаны через определенное время выбирали представителя – своего рода короля всего этого сброда.

Его называли главным майористом и короновали на общем собрании черретанов. Совершенно случайно последний майорист умер совсем недавно.

И какое отношение это имеет к краже, которую тебе заказали?

– Не догадываюсь, при всем моем необходимом уважении к вашей ценнейшей и высочайшей авторитетности. Но ведь никогда не расспрашивают о причинах кражи. Вопрос секретности!