Чтение онлайн

Внезапно гул затих, и все мужики, будто по приказу, упали на колени, понуро опустив головы. Тем самым открыв моему взору целую гору трупов других солдат. Их было около двух дюжин, и возле этой кучки на коленях, словно младенец, плакал воевода.

— Пощади, князь… Пощади, князюшка! Бесы попутали! Злые духи голову скружили! Пощади, молю тебя!

Воеводу было не узнать в одной ночной рубашке да подштанниках. Босой. Измазанный кровью умерших. Недавно зарезанных, судя по стекающей ручейком крови с горы упокоенных.

Он выглядел жалко, и даже мое сердечко дрогнуло от увиденного. Ползая на коленях, воевода схватился за ноги высокой мужской фигуры, укутанной в черный плащ.

— Богами молю, князюшка! Пощади! Пощади моих детей, не губи их батьку!

Так это князь? Назар Лютый?

Скинув черный плащ, черноволосый мужчина медленно осел на корточки перед воеводой.

— Твоих деток пощадить? — спросил ровно, глубоким голосом, от которого пробивала дрожь в позвонках. — А ты щадил матерей девок, которых в невольницы продал?

Выдернув грубо ногу из захвата испуганного до смерти подчиненного, князь обошел его кругом, потом замер, высматривая первую розовую зарю в дали.

— Я ведь этих девчонок из отчего дома выдернул с корнем, матерям обещал честь их беречь, домой вернуть. Чтобы вас, сучье отродье, они спасали и латали. А вы что? Чего молчишь, воевода, когда с того света вертали, хорошо тебе было, а? Стоило самоволку получить, так они товаром в твоих глазах стали?! Скольких ты продал? Отвечай, тварь!

По-звериному рявкнул князь, и воевода сжался от страха, обняв себя руками.

— Несколько девиц, господин. Только двух! Клянусь.

Повернув голову в сторону, князь достал меч из ножен. Длинный, с широким лезвием и на вид ужасно тяжелым. Только сейчас я заметила ратника, избитого до неузнаваемости, привязанного к столбу. Коснувшись острием меча подбородка привязанного, князь молвил:

— Говори правду, ратник, и будешь жить. По-крысиному, но жить. У старого вояки забегали глазки, судорожно сглотнув, он быстро затораторил.

— Две дюжины, господин, с каждой смены по несколько дев без роду и племени. Больше всех сейчас продали, около десятерых девок. Правда…

— Правда, что?

Приподнял бровь князь, нетерпеливо постучал носком, и ратник поджал лопнувшие от ударов губы.

— Последние пять исчезли, наверное… Зверь в лесу загрыз.

— Брешет он! Князь, не слушай, не было их так много! Князюшка, молю!

— Молись богам, мразь. — свирепо прорычал черноволосый, изящно развернувшись к воеводе и занося меч над собой. — Я тебе власть дал, я ее и отберу, а в наказание за твои злодеяния и погубленные жизни обрекаю тебя на позорную смерть. Не видать тебе места за почетным столом бравых воинов, павших смертью храбрых на поле боя.

Отпустив острое лезвие вниз, мужчина рассек мечом воздух и с тонким хрустом прорубил шею воеводе. Голова отскочила в сторону от туловища, обагрив засохшую траву свежей кровью, насыщенной жизнью.

Тихий ох сорвался с моих губ, я испуганно прижала руки ко рту. Не дай боги, привлекая к себе внимание. Только сейчас из тени деревьев в утренний свет шагнул Горан. Совершенно невозмутимо перешагнув через голову воеводы, он подошел вплотную к князю.

Что-то проговорив ему. Мужчины выглядели хмуро и рассерженно, а бедные воины на коленях тихо молились про себя, дабы целыми вернуться домой.

С одной стороны, жалость за них взяла, у них же жены, дети дома ждут. А с другой, у проданных девиц тоже любимые дома ждали. У кого матери, у кого бабки. Кто замуж задумала выйти, кто дитя мечтала родить. Они же все знали, что происходило. Кто не знал, додумал. А никто, выходит, что не заступился. Все только о себе думали, сделали вид, что наши беды их не трогают.

— Да будет так, Горан.

Немного погодя князь сделал шаг назад и кивнул. Потом круто развернулся к толпе воинов и на миг молча их рассматривал.

— Не думал я, что такой гнилью придется заниматься. Что вы тех, кто вас к жизни вернул, предадите. Так мало того, что стольких целительниц продали в рабство. Последних шестерых и вовсе убили!

То есть убили? Как убили? Девчонок?

Неужто Горан позволил?

Душу сковал холод.

Моих девчат убили.

Погодите.

Их пятеро, а со мной шестеро. Выходит, что и меня к мертвецам присудили? Но я же жива! Надо об этом князю сказать!

Надо…

Я было выпрямилась, дабы выйти из своего убежища. Упасть на колени перед князем, все рассказать. Может, живы еще мои лепесточки? Попрятали их куда, дабы продать? Зачем убивать-то?

Да не успела.

Широкая ладонь накрыла мой рот, а незнакомец со спины второй рукой заломил мне руки. Я и двинуться с места не смогла. Лютый испуг окутал меня, словно липкий туман.

— Тише, Снежинка. Тише ты.

Знакомый голос Деяна слегка успокоил, я замерла в его руках, ожидая свободы. Но волкодак лишь сильнее прижал меня к себе. Лишая любой возможности заговорить или шевельнуться.

— Зря ты вышла из шатра. Покорности пора уже научиться, иначе Горан станет тебя перевоспитывать. А у него норов лютый, худо тебе придется.

Страх сковал сердце от услышанного… Душа ушла в пятки, сердце испуганным зайцем скачет в груди, а я вижу, как серые глаза Горана сквозь густую листву да еловые лапы смотрят прямо на нас. И одобрительно качает головой. Что он…

Не успеваю дернуться, Деян меня веревками опутал и, зажав ладонью рот, уволок подальше.

Я брыкалась, пиналась. Пыталась орать. Но ничего не происходило. Раздражался Деян, я сильнее злилась. Пока волкодак не оступился и не ослабил хватку, дабы держать равновесия. Ужом выкрутившись из обхвата крепких рук, я отскочила в сторону и по-волчьи глянула на него.

— Где девочки? Что они с ними сделали?!

— В безопасности они. — устало уронил Деян, недовольно зыркая на меня. Медленным шагом он попытался ко мне приблизиться, но я подалась назад. Наставив на него перевязанные руки.

— Стой там!

Крикнула, что самой уши заложило. Но волкодак послушно замер и даже меня смерил потрясенным взглядом, будто у меня за спиной крылья приросли.

— Почему… тогда почему князь сказал, что мы мертвы?! Он не знает правды? Ему надо сказать, предупредить…