Чтение онлайн

Белые клацнули пару раз зубами, но войны так не объявили. Так кто же она? Чья дочь? Как оказалась на войне? И почему отказалась от мести? В угоду миру или своим интересам? Обвинять в заговоре девку, которая больше походила на мертвую, чем живую, было слишком даже для него. Особенно когда нещадно тянуло к робкому созданию, что, сгорбившись под тяжестью позора и боли, думала о других, а не о себе.

Не думая о себе, ноги повели его к комнате, куда разместили Снежу. И страх прошелся по спине ушатом холодной воды, когда он никого внутри не обнаружил. Запах девичьей крови и трав был еще свежим. Значит, ушла она недавно. Куда она могла пойти, и главное, как, если едва ли держалась на ногах?! Впервые он пожалел, что никого не приставил к ней! Хотя думал, что в клане, в его доме она точно никуда не денется!

— Где она?!

Нянюшка, с охапкой свежего высушенного белья в корзине, даже бровью не повела на его крик и дурное настроение. Пожалуй, она была второй женщиной в клане, после Янины, которая уважала, но не боялась юного альфы. Наверное, в силу своего не юного возраста. Ибо всем известно, что с старостью человек теряет не только время, но и страх перед смертью.

— В погреб ушла к больной человечке, которую вы притащили. Худо, говорят, ей совсем, вот она туда и ушла, держась за стены.

Гнев сжигал нутро.

— А ей лучше, значит?

Рявкнул Горан, поджимая губы, на что нянюшка лишь бесстрашно фыркнула.

— Благодаря твоему рвению, господин, «лучше» ей в скором времени не станет.

Зыркнув на любимую волчицу, что заменила ему мать, серыми глазами, Горан поспешил покинуть терем. До погреба путь лежал через общий двор, и, узрев пылающего в гневе господина, все поспешили заняться делом.

Альфа сам того не понимая, начал успокаиваться на самых верхних ступеньках, когда до его ушей начал доноситься, словно журчание ручья, голос беловолосой целительницы.

— Тихо-тихо, милая моя. Вот так. Вдохни воздуха, а теперь выдохни. Умница моя… Потерпи еще чуток.

Терпеливость в голосе Снежинки восхищала и успокаивала. Шаг Горана перестал быть торопливым, а движения резкими.

Бесшумно дойдя до нужной комнаты, он застыл около двери. Непонятно еще, кто разместил сюда человеческих девок. Он такого указа не давал. Горан и вовсе не успел что-то сказать, как только узрел Снежку в меховой шубке.

Недобро это. Они вроде их за невест сюда привязли, у самих самок маловато будет. А девки в погребах чахнут.

Деян вроде одну себе приметил, да и остальных быстро разберут.

— Больно мне… Снеж. Дышать в тягость.

Скрипучим голосом молвила девчонка на лежаке, она с трудом сидела, уперевшись лбом в плечо другой человечки. Пока Снежа вела руками по обнаженной спине девки.

Сейчас она и вправду выглядела хуже белой волчицы. Истощенная, покрытая испариной, глаза блестят, губы иссушены. И этот скрипучий, сухой кашель.

— Тише… тише…

Успокаивающе погладила по макушке больную светловолосая, кажись, самая молодая из них. Совсем ребенок на первый взгляд.

— Снеж… Что со мной?

— Пока еще не уверена, — мрачно выдохнула его жена, встряхивая руки, будто от кипяченой воды. — Устала ты сильно, Марфуша. Отдохнуть тебе надобно. Поспать.

— Как тут спать, если враги повсюду. Я слышала твои крики, Снеж. Что он тебе сделал?

Горан напрягся, ожидая ответа, девочка с веснушками на носу опустила пристыженно взгляд. А вот Снежинка лишь горько улыбнулась, пользуясь тем, что никто ее не видит.

— Спать тебе надо, милая. Спать. Обо мне не волнуйся, другие пускай волнуются.

Поправив задранную рубаху своей сестрице по целительскому делу, Снежа тяжело встала с лежака и, слегка шатаясь, обула лапти.

Не сказав ни слова больше, она покинула маленькую комнатушку, где от сырости плеснились стены и затхлый воздух мешал дышать. Да только не ожидала за углом напороться на Горана.

Напоровшись на кошмар своих ночей, девица ожидаемо не вскрикнула и даже не заплакала. Боязно глянула на него и осторожно шагнула в сторону, подальше от пристального взгляда, насколько позволял узкий коридор.

— Зачем ты встала? Нельзя тебе.

Первый молвил альфа, тревожно разглядывая суженную. По-прежнему бледная, губы серые. Казалось, за прошедшие несколько дней она сильно исхудала.

Но Снежинка нашла в себе силы ответить вопросом:

— Они здесь пленицы?

Кивнула на приоткрытую дверь, где сидели человеческие целительницы.

— Нет, — поджал губы Горан, мотнув головой. Он ожидал обвинений, проклятий и слез, но встретил лишь ледяные голубые глаза. — Они мои трофеи.

— Ты не ценишь свои трофеи? Девицы сидят взаперти. — ровно проговорила девушка, стараясь избежать его взгляда. Сжимая и разжимая кулаки. Она не стала задавать глупых вопросов, зачем они сдались Горану. — Как невольницы в погребе. Одна уже захворала.

— Их сейчас же переселят в другой терем.

Молвил Горан, изучая каждую частичку ее лица. Но Снежа лишь молча кивнула. Они застыли друг напротив друга. И свирепому воину было ненавистно, что хрупкое создание напротив него боится его, пусть и не показывает этого.

Да, он был в своем праве прошлой ночью. Око за око, волчица за волчицу. Кровь за кровь. Невиность за невиность. Но впервые за долгие десять зим правления ему было особенно в тягость роль палача.

Оттого, наверное, устранепослушно молвил, будто оправдывая свой поступок:

— Я был в своем праве.

Снежинка была мудрой девицей, не нуждаясь в долгих речах. Но отчего-то лишь грустно хмыкнула ему в ответ, впервые за долгое время глядя ему прямо в очи.

— Кто же дал тебе это право?

Горан нахмурился, желваки заиграли на скулах. А в душе раскрылись старые раны. Вспомнилась Яромила, он был еще мал, когда ее не стало. И многое в ее образе за время стерлось из его воспоминаний. Живыми остались лишь звук голоса и нежный запах земляники, исходящий от нее.

— Твое племя, когда занапастило мою сестру!

Молодка на миг задумалась. Будто слышала впервые об злодеяниях белых волкодавов.

— Белые погубили твою сестру. А ты сгубил меня. В отместку мое племя отомстит какой-то молодке с черной шерстью, а твой народ посчитает за честь снасильничать деву белых кровей. И так пойдет кругом, без конца, не так ли?

У нее был удивительный талант вспарывать жилы и вытравить нутро противнику одними лишь словами.

— Нет. — нашелся твердым ответом мужчина, шагнув к ней навстречу. Отступать Снежинке было некуда, за спиной лишь стена. Можно было попытаться сбежать, но ноги и так с трудом держали. — Я тебя не погубил, а сделал своей женой. Считай, закопал топор войны между черным и белым кланом. Принес долгожданный мир.