Чтение онлайн

Дядька Люмил угостил нас марковкой сладкой, я же вспомнила, что мама мне в дорогу булочек с маком напекла. Последние чашу с мукой истратила. И тоже щедро поделилась с Микитой и Люмилом. Так сытые мы и уснули.

Проснулась я от мужских голосов.

— М-да, а с Малинкиной губернии побольше люда набрали, чем в разом в соседних.

— Набрали так набрали, да поди все старики и бабы. Чего с ними на войне делать? — вторит второй голос.

— Чего-чего… Княжий указ исполнять. Сказано же, баб и детей отправлять в Торговлск. Пущай там травы собирают по лесам и отвары варят для солдат. А остальных, тем, что вмоготу, на грани.

— Так и сделаем, сотник. Так и сделаем… Утречком мужиков, а их поди только десять, отправим с Вьюном. Здесь в паре верст вчера резня крупная была. Не явись двуликие, раскатали бы нас в лепешку. Лес мы, конечно, отвоевали, но раненых тьма. А там, поди, два целителя и остались, и те старики. А баб и совсем немощных прямо сейчас с Лятом в пути отправим.

— Пущай так и будет, воевода.

Сон сняло рукой. Недолгое время прошло, как меня растормошили за плечо.

— Эй, седая… — откликнулась меня баб с круглым лицом и родинкой на щеке. — Вставай, девка.

Послушалась и встала.

— Ну что, Снежинка, кажись, пришло время прощаться. Вас увозят на безопасную роботенку, а нас на грань. Не поминай лихом, дочка. Чай, ещё свидимся.

— Даст боги, дядя Люмил. Пущай бережет тебя Зима.

— И тебя, Снежинка. Ну, бывай!

Крепко обнял меня напоследок высокий мужчина и махнул ладонью по макушке.

— Бывай, Снежка. — Стиснул меня в стальные объятья Микита. Почитай, мы с ним одного возраста.

— Береги себя, Микит. Пускай духи уберегут.

Мои односельчане ушли, а мне довелось залезть уже в другую телегу. Там уже сидели по бокам бабы да старики. И Проша, куда без него-то? Хотя триста ему ещё не стукнуло-то.

Сев подальше от недружелюбного деда, усмотрелась в даль. Заря только поднималась над верхушками сосен. Холод лизал щеки, но я лишь плотнее куталась в мамину шаль. А я все чаще грустела.

Так хоть кого-то знала вокруг, по-другому было, когда мои товарищи по науке и однополчане были рядом. Сейчас же, как будто воды отрезали. И не повернуться, и не уснуть.

Уставившись в плотную чащу нарядных елей, я незаметно для себя уперлась головой о край телеги и перестала слушать голоса. Бабы за спиной о чем-то спорили. Старики причитали на князя, а я меня скружила грустная рутина. Как там, интересно, матушка? Наверное, все слезы обронила у калитки.

А с другой стороны, вот я живая. В тыл меня ведут, травы собирать да лекарства делать. И все будет хорошо. Высокая фигура всадника, что словно тень скакал по пятам телеги, стала заметно не сразу.

Наконец, увидев оного, возница дёрнул за уздечку, усмеряя старую кобылу.

— Чего это он? Забыл что?

Все в телеге умолкли, будто чуя, что не с проста всадника за нами прислали.

— Неужто сейчас вернут? — испуганно молвила одна из женщин, прижав ладонь к губам.

— Типун тебе на язык, дуреха. — Ощетинился один из дедов, беспокойно тормоша свою баклажу. Я же от душевных терзаний даже голову не подняла со своей опоры, чтобы посмотреть. Тоскливо было, что впору выть на луну.

Большой пегой жеребец с диким рёвом остановился около возницы, поднимаясь на дыбы, окружив себя облаком пыли.

— Чего случилось, десятник?

Любопытно вскинул бровь один из старших целителей, мужчина в седле не успел отдышаться, зыркнул:

— Не твоего ума дела, старик. — Мазнув по нам взглядом, в основном по бабам, совсем ещё юный воин прохрипел: — Кого из вас Снежинкой кличут?

Услышав своё имя, я не сразу осознала, что меня-то зовут. Зато старый недруг не посчитал путным делом закрыть пасть.

— Так вон она! — В меня ткнули пальцем, а женщины, что сидели по обе стороны от меня, тут же толкнули меня вперёд.

— Ты Снежинка? — Поднял подбородок русоволосый, и я заторможенно кивнула, бестолково хлопая глазами.

— Я… я.

— Вставай, девка, со мной поедешь.

— А чего это?.. — начал было тот самый любопытный старик, но замолк, когда воин рыкнул:

— Шевелись, девка!

Меня буквально спихнули из телеги добрые попутчики прямо в руки всадника, он легко подхватил тощую девицу, коей была я, на руки и посадил вперёд себя.

— Сумка… моя сумка…

Не успела я выкрикнуть, как «добрые» тётки кинули мне и кожаный мешок с моим барахлом.

И лошадь подо мной опустилась вскач, беспокойно зажмурила глаза и вцепилась, словно волк в свою добычу, руками в мощный локоть юноши.

Страх оттого, что упаду, все сильнее сжимал горло.

— Не бойсь. Не отпущу.

Бросил он мне, когда его локти посинели от моих пальцев, но мои уши были глухи.

Дорога обратно к перевалу длилась быстро до неприличия, словно одна мысль. Сбросив меня в руках того самого сотника, что утром толковал о наших долях, всадник унесся в сторону леса, скинув мне и торбу мою.

— Ну, девка, стало быть, Снежинка? — грозно нахмурил густые брови дядька с медными волосами.

— Стало быть, так. — мотнула я головой, отойдя в сторону. Вокруг тлели костры, воины снимали кольчуги и чистили оружие. Мужик смерил меня ещё один раз нечитаемым взглядом, поскреб затылок и махнул рукой.

— Видишь дым? Я повернулась туда, куда он пальцем ткнул, и, увидев белесый столб дыма, что в небе тянулся, кивнула. — Беги туда, дочка. Там раненых тьма, целитель один сказал, что без тебя не управится. Да там только он, пацаненок и ещё два старика. Ну, беги… Как закончишь, я тебя в тыл первой возницей отправлю.

А я, как глупая, не веря своей радости, спотыкаясь, бежала к госпиталю. Запах крови и смерти сразу ударил в нос. Тут и лекарем не надо быть, чтобы понять, что дело дрянь.

Бестолково озираясь по сторонам, я не знала, куда себя деть. Раненые стонали и кричали от боли, приводя меня в ужас. Наконец, узрев золотую макушку Микиты, что склонился над беднягой, я со всех ног бросилась к нему. Бросила торбу на землю и упала на колени перед солдатом.

Мальчишка зажал руками рану от стрелы.