Чтение онлайн

Ночевать остались у белых. Тащить беременную жену на ночь глядя сквозь темный лес я не стал.

Да и белые нас во многом поддержали. Весной припасами поделились, подсобили с патрулем на границах.

Я этого не забуду никогда.

Уложив жену на широкую перину, я помог ей расчесать косы и нежно растер спину.

Прошло немного времени, чем Снежа уснула около моего бока. И я, как ни странно, быстро уснул этой ночью, обнимая жену одной рукой.

Сон дивный мне снился.

Белый туман вокруг и девичий смех.

Такой знакомый. Родной.

— Горан… Горан. Братец.

Из гущи белесых туч вышла Русала, держа на руках белый сверток. С распущенными черными волосами, в белом платье, босая.

— Русалка.

Неверующе шепнул я, пригвожденный к месту. Как живая передо мной.

— Здравствуй, брат. — улыбнулась она. — А я с подарком.

И шагнула ко мне, протянув сверток. Приняв его, я недоуменно глянул внутрь.

Дитя.

Голубоглазый малыш весело агукает и дрыгает ножками да ручками.

— Сын это ваш, Горан. Снежа много настрадалась, пока его понесла.

Сестра нежно пригладила черный пушок на его макушке.

— Забирай его, брат. А меня отпусти.

Она начала отходить.

— Русалка!

Крикнул я, прижав дитя ближе к груди, намерен пойти за ней.

— Не надо, брат. — улыбнулась она мне по-доброму. — Отпусти меня, Горанушка. Нет мне места среди живых. Да и потом, ждут меня.

Она мягко улыбнулась и кинула взгляд позади себя в тумане, будто кто-то ее там ожидал. Скрытый от его глаз.

— Прости меня, милая, не уберег.

Покоянно произнес альфа, и девушка лишь покачала головой.

— Нет вашей вины, братец. Ни твоей, ни Даньяра, ни Снежи. Это я вам говорю. Идите с миром, рожайте детей. Даньяра жените. И обо мне вспоминайте только с улыбкой.

— Прощай, сестра.

— Прощай, брат.

Сон рассеялся, как утренний туман. Я испуганно подпрыгнул на кровати, тяжело дыша. Пораженно рассматривая свои голые руки. Где сверток?

— Аааа… Ммммм.

Рядом зашевелилась Снежа. Скуля во сне, она обнимала свой живот и постанывала.

— Снежа… Снежечка?

Я аккуратно потряс ее за плечо, убирая покрывало в сторону. А под ней мокро всё.

— Горан… Миленький. — тяжко вздохнула она, хватая меня за руку. — Кажись, рожаю я.

Прошла первая заря, вторая. Солнце поднялось высоко над небом, прежде чем дом сотряс крик младенца.

Сын.

У меня родился сын. Ворвавшись в баню, я пошатнулся от запаха крови любимой. Благо тесть за плечи подержал.

— Так, воин, а ну-ка крепко на ноги встал! Не девка же, чтобы без чувств упасть!

— Ой ли! — фыркнула Любава рядышком, помогая дочке устроиться удобнее. — Забыл, как сам у моих ног бессознательно валялся полтора месяца назад?!

Теща мне досталась с огоньком. С такой не забалуешь. Иной раз как зыркнет, то все по стойке смирно сразу же.

— Любавушка, не мешай мне подтрунивать над зятем.

Фыркнул Буран, убедившись, что я крепко держусь на своих ногах, подошел к жене. И обнял ту за плечи. Заглянув в личико новорожденного.

— Черноволосый… А глазки-то голубые!

Мне было без разницы цвет волос и глаз. Главное, что живой. И он, и Снежа. Опустившись на колени рядом с женой, я пригладил ее серебристые волосы рукой.

— Спасибо, милая, за всё. Спасибо…

— Будь рядом со мной.

Нашла она мои пальцы свободной руки и сжала своей ладошкой.

— Не отпускай меня, Горан. Только не отпускай.

Я молча кивнул, потянувшись и оставив след своих губ на ее горячем лбу. А потом глянул на кряхтящего возмущенно волчонка.

— Ну, здравствуй, Мирослав.

— Черный неподкупен. Говорят, если так порешил, то и заикаться о чем-то другом перед ним не стоит.

— Да будет тебе, Али. Чего мне тебя учить, как добиваться расположений государственных мужей?!

— Золота ему предложи! Там подарков! Пару наложниц покрасивее! Нам нужны эти тропы!

— Да зачем ему золото в лесу! Подарки… Уже не знаю, что дарить. Его купцы щедро одарили, чтобы он позволил им через его лес товар нести.

— Тогда женщин! Выбери постраснее, да красивее.

— Не знаю, Пинар. Говорят, жена у него, он за нее любого порвет.

— Так за нее и порвет. А сам-то под юбку чужую пару раз и пойдет. Мужик он или кто!

— Так и быть, выберу парочку девок. Может быть, и поможет.

* * *

Восточный торговец все щурился от яркого зимнего солнца. Да пританцовывал на месте. Несмотря на то, что купил он у местных добротные кафтаны да меха. Все равно не грело, не привыкла его горячая кровь к суровым морозам здешних мест!

А вот местным было нипочем. Волкодавы в распахнутых шубах занимались своим делом в широком дворе. Детишки тащили санки да обмазывали друг дружка снегом. А красивые черноокие бабы с толстыми косами манили округлыми бедрами да ладными фигурами. М-да, на таких заглядеться и можно.

— Проходи, торговец.

Зыркнул на него бородач в добротной шубе, что только вышел из терема альфы. Али прищурился на исполина. Крепок псина будет, и злющий такой. Вот как глазами зыркает.

Этот волк с рыжеватой гривой волос и отвечает за границу селений.

«Злющий такой, наверное, и бабы у него нет. Такого огромного и свирепого воина даже искусные блудницы должны бояться.»

Заметив кого-то за спиной чужеземца, воин помрачнел и громко фыркнул.

— Млада! Едрена вошь! Ну куда ты это всё сама тащишь? Сказал же, вечерком сам всё приму.

Широким шагом он двинулся куда-то за спину Али, и тот не удержался от любопытства, развернулся. Невысокая черноокая красавица в добротной шубке из под лисьих шкур в руках держала в руках целую охапку дров.

Кто она ему?

— Брось, Ярополк. — Не стушевалась под строгим взглядом гиганта черноокая. — Не так уж тяжело. Да и потом, это ветки вишни и груши. Последние разобрали. Знаешь, какое ароматное мясо получится, если на них коптить? Как ты любишь.

— Вот ведь беда ты моя неугомонная.