Чтение онлайн

– Давай-ка с этого момента поподробнее…

Голос его при этом звучал, как никогда, вежливо. Плохой знак.

– Есть чёткие правила, которым Священная Инквизиция должна следовать. И в Совете один следит за другим, бракует сомнительные инициативы, чтобы система работала, как часы. Но как быть, когда Верховные друг друга покрывают и сидят в доле?

– И правда, – съязвил коротышка. Он понимал, о чем ведет речь узник.

– Сестра Кайя боролась, как могла. Но коррупция сильнее одного-единственного честного инквизитора. Вы, кучка зажравшихся свиней, убрали её. Под ложным предлогом. А тебя, Буассар, в то же время почему-то держат. Может, пора уже погнать калеку ссаными тряпками? Засиделся ведь.

Вырожденцы заимели бледный вид. Альдред будто бы кинул камень и в их огород.

– Отец Жермен, Вы только скажите, я… – раболепно заблеял один из них.

– Не встревай, – одернул его лысый людоед грубо. – Дай послушать человека.

Его внезапное снисхождение к Флэю не несло в себе ничего хорошего. Да, узник рубил правду-матку. Но толку от этого не много. Отец Жермен занимал пост Верховного Канцеляра, занимает и занимать будет.

Это небывалая удача в нынешние времена. За свое положение коротышка был готов рвать оппонентов зубами и ногтями.

По мере ограниченных возможностей тела, разумеется.

Уклад в Саргузском Корпусе давно устаканился, так что тирада осужденного на смерть – лишь сотрясание воздуха понапрасну. И всё же, коли кошка скребет на свой хребет, смысл ей мешать?

Ведь эти потуги не более чем часть общего представления. Конкретно для Буассара, вальяжно рассевшегося в зрительском кресле.

Правда не резала глаза начальнику отдела канцеляров. Опровергать столь смелые заявления Альдреда он не собирался даже.

Лысый людоед считал, прелюдию затягивать бессмысленно: узник и так выложит все на блюдечке с голубой каёмочкой. Уже потом туннельным крысам будет, что ему припомнить во время экзекуции. Так задорнее.

Тем временем поток сознания у Флэя продолжал своё течение:

– Совет поддержал отстранение сестры Кайи. Единогласным решением. Как бы кто её ни уважал. А всё почему? Она мешала Петефи нажиться на дельмейском конфискате.

Жермен прищурился. До сих пор гадал, откуда Альдред вообще об этом знает. И сильно бы удивился, если бы стало известно, что именно Радован Модрич проболтался. Бывший Верховный Персекутор никогда не отличался осторожностью.

– Дохлый таракан давно продал свою совесть за ломаный грош и строчку в анналах церковной истории. И с тех пор его ничто не волнует, кроме золота и славы. Совет – не лучше. Вы дали ему добро, даже не удосужились разобраться, с чем имеете дело. У портовой шлюхи больше достоинства и сознательности, чем у вашей жадной кодлы.

Буассар готов был ему аплодировать стоя. Глаголом узник жёг сердца людей.

Но хотя бы одна рука должна была держаться за трость, чтоб Верховный не посыпался на пол.

– Алчность Петефи перешла все границы. Саргузам она стоила будущего. Представь себе лица Барбинов, если бы они узнали об этой афере. Не было бы чёрного нектара, не было бы и мора. Тысячи людей погибли. Кровь их на ваших руках. Геморроя мало, ему самое место блуждать в Чистилище вечность. И вам всем – вместе с Петефи.

– Что он буровит? – озадачились туннельные крысы, переговариваясь между собой.

Ни Альдред, ни Буассар не потрудились прояснить вырожденцам, о чем велась речь. Канцеляры – всего-навсего инструменты в руках отца Жермена. Это была беседа только между ними двумя.

– Об инициативе отца Дьюлы никто и не вспомнит. Нужно просто немного времени, – глумливо напоминал Буассар. Ему было отчасти жаль глупого мальчишку. Самую малость. – И вуаля. Как не бывало.

Жермен тем самым ничего нового не сказал Флэю.

– Радован Модрич – просто живое воплощение вашего безразличия к Кодексу. Попустительства там, где следовало бы все досконально разобрать. Для вас церковные догмы – только предлог, и не более. Вы прибегаете к ним только тогда, когда это помогает вести ваши грязные делишки, – продолжал Альдред. – Крепость персекуторов пала. Оно и неудивительно, если Верховный в первую очередь думал о спасении собственной шкуры!

Всё также улыбаясь, Буассар покачал головой, удивленный. Он впервые в жизни наблюдал настолько дерзкого предателя. На секунду даже показалось, будто бы Флэй совсем не боится умирать.

Нет. Конечно же, нет. Ещё как боится.

Хотел, видать, уйти громко. Не больше, не меньше.

Да только за пределами пыточной камеры никто его не слышал.

Посыл был адресован именно Верховным. Двум особо удачливым старикам, пережившим восстание магов.

– Джакомо делла Колонна – червивый плод сгнившего дерева. Это ваша порода – самая настоящая. И я рад, что воздал ему по заслугам.

– Значит, капитана своего завалил ты? – уточнил отец Жермен.

– Нет. Лишь ранил. Он бы помешал. Мне его и ногой трогать противно было. Сдох капитан от заразы. Потом стал одним из них. И если никто из Верховных не заметил, Рауш притащил его голову в Норманнский Дворец. Правда, потом в кашу размазал. Для него жизнь человека ничего не стоит. Смерть – просто забава. Вот, какими моральными уродами вы себя стараетесь окружить по максимуму.

– Любопытно, – отозвался Буассар. Наконец-то всплывали новые подробности касаемо покойничка Джакомо. Стоило поболтать об этом с Карлом позднее.

И с Малатестой, разумеется. Мутант поставил не на ту лошадь. Лишний раз ткнуть альбиноса в её дерьмо для отца Жермена – как за здрасьте.

– Очень. И да, врать не стану. Будь моя воля, всю вашу шайку бы отправил на костёр. Чтоб горели синим пламенем. Для вас нет места на стороне живых, – плевался Флэй словами. – С Вами Равновесный Мир поломан, а лучшие из людей гибнут ни за что, ни про что. Уходят в никуда, а вы остаетесь тут. Это нечестно. А справедливость должна быть восстановлена! Так и будет. Со временем.

Альдред все развивал и развивал свою мысль. Между тем перед глазами его проносились лица тех, кого он успел повстречать за месяц службы в отделе персекуторов.

Они были бы живы, если бы ситуация сложилась фундаментально иначе. Как того и заслуживали. Но бразды правления в лапах стервятников.

– Капитан Колонна – прямое отражение вашей деградации. Вы ненавидите честных братьев по вере. И он плевать хотел на чужую преданность делу. Там, в Янтарной Башне, мы повстречали Марио Валентино…