Чтение онлайн

– Да, что-то вроде того.

– А как звали того человека?

– Томодзуки Уэда.

– Уэда? – с трудом выдавила из себя Фрэнсин. – Значит, ты взяла его фамилию?

На ее лице отразилось такое изумление, что Сакура даже улыбнулась.

– Он дал мне свою фамилию, а у меня не было другого выбора. Да и какая, в сущности, разница?

Фрэнсин долго смотрела на Сакуру, словно пытаясь проникнуть в ее душу.

– А почему этот Уэда взял тебя с собой? В чем был его интерес?

– Он сказал, что я какая-то особенная, необычная. – Сакура понизила голос и снова закрыла глаза. – Он отослал, всех детей, а меня оставил у себя и через некоторое время отвез в Токио. Там он дал мне имя Сакура, так как мы вернулись туда ранней весной, когда все вишни покрылись красивыми цветами.

– В каком году и каком месяце это было?

– Я не знаю.

– А ты помнишь, что произошло в Хиросиме и Нагасаки?

– Да, еще бы! – встрепенулась Сакура. – В Японии напомнит атомную бомбардировку.

– В таком случае постарайся припомнить, сколько времени прошло с момента вашего возвращения до атомных бомбежек?

– Думаю, не больше года.

– И где же сейчас этот Томодзуки Уэда?

– Его нет в живых, – грустно сказала девушка. – После, окончания войны американцы арестовали его как военного преступника и приговорили к смертной казни. Это случилось в 1947 году.

– Сколько тебе было лет?

– Точно не помню, но не больше десяти.

– А что ты делала после смерти Узды?

– Работала. – Она снова пожала плечами и криво усмехнулась. – Убирала в домах, мыла посуду, готовила еду – словом, делала все, что позволяло мне хоть как-то прожить. Какое-то время семья Узды относилась ко мне хорошо и даже отправила меня в школу, но потом все изменилось. Все хотели поскорее забыть войну и всё, что случилось с Томодзуки.

– Как долго ты прожила в Токио?

– Я уехала из Японии, когда мне было то ли восемнадцать, то ли девятнадцать лет, и никогда больше не возвращалась туда. И сейчас меня ничто не связывает с этой страной.

В коридоре послышались чьи-то шаги, и Фрэнсин поняла, что сейчас ее попросят покинуть палату. Надо было спешить, чтобы услышать ответ на главный вопрос, который она приготовила уже давно.

– Сакура, скажи, пожалуйста, что ты помнишь о своей жизни до того, как японцы напали на вашу деревню?

– Ничего.

– Никаких имен, никаких названий, ничего?

– Я же сказала вам, что моя настоящая жизнь началась с того дня, когда меня подобрали в джунглях. – Она устало закрыла глаза. – А все, что было до того момента, навсегда стерлось из моей памяти. Я не помню ни людей, ни названий, ни событий. Мою память отшибло в тот самый момент, когда японские солдаты убивали штыками мирных жителей. – Она сделала паузу и посмотрела в окно. – Я испробовала множество приемов активизации памяти – медитацию, гипноз, даже наркотики, – но все бесполезно.

– Это очень удобная позиция, – ехидно заметала Фрэнсин.

Сакура резко повернула голову и посмотрела ей в глаза:

– Или очень неудобная. Все зависит от того, как на это посмотреть.

– Ничего, мы постараемся восполнить этот пробел, – твердо заявила Фрэнсин. – Обещаю, что вскоре все обстоятельства твоей прежней жизни будут ясны как божий день.

В этот момент дверь палаты отворилась и на пороге появились две медсестры, преисполненные решимости прервать их беседу. Фрэнсин молча кивнула, встала и быстро вышла из палаты.

Огромные листы с рентгеновскими снимками грудной клетки Сакуры Уэды были приколоты к подсвеченному экрану, и доктор Парсонс стучал по ним длинным карандашом.

– Вот здесь находятся зоны активного поражения, которые и вызвали отек легких. Кроме того, в верхней части можно легко обнаружить старые рубцы. Смотрите, они хорошо видны на снимке. Они тоже представляют серьезную опасность. Во всяком случае, до тех пор, пока ее легкие находятся в ослабленном состоянии. – Он тяжело плюхнулся на стул и посмотрел на Фрэнсин. – Все эти очаги поражения, миссис Лоуренс, должны быть самым тщательным образом залечены. В противном случае она умрет.

– Понятно, – протянула Фрэнсин.

– Правда, мы должны признать, что в последнее время наметилось некоторое улучшение. Мы каждый день вводим ей антибиотики, причем не только с помощью уколов, но также и в таблетках. Кроме того, я прописал ей кортикостероиды, чтобы предотвратить интоксикацию организма.

Фрэнсин молча кивнула, соглашаясь с лечащим врачом. В бухгалтерии больницы она узнала, во что ей обойдется полный курс, лечения Сакуры Уэды.

– Доктор, как вы думаете, сколько времени она еще здесь пролежит?

– Если не будет слишком высокой температуры и если нам удастся справиться с отеком, то, полагаю, ее можно будет выписать через пару недель. Но должен сразу предупредить, что и после этого она должна находиться под постоянным наблюдением и продолжать лечение в домашних условиях. Эта женщина, судя по всему, испытала немало трудностей в жизни, и сейчас ее сознание отравлено злобой, недоверием и цинизмом. Кроме того, она замкнута на своем внутреннем мире и спряталась в крепкую скорлупу, разрушить которую мы пока не можем. Полагаю, вам следует подумать о хорошем психологе, поскольку без его помощи она вряд ли вернется к нормальной жизни. Нам совершенно ни к чему повторение Макао.

– Макао? – удивилась Фрэнсин.

– Да, она рассказала мне, что первое обильное кровотечение появилось у нее в Макао еще восемь лет назад. Она тогда работала в казино, где проводила по восемнадцать часов в прокуренном, пыльном помещении. И вот однажды утром у нее начался очередной приступ кашля, а потом горлом пошла кровь. Она испугалась и тут же уехала из Макао, не позаботившись пройти курс лечения. Разве вы не знали об этом?

– Нет, – смущенно призналась Фрэнсин и соврала доктору, что Сакура является ее дальней родственницей, о которой она узнала совсем недавно.

– Она рассказала мне, – продолжал доктор Парсонс, – что много лет провела в разных странах Азии и что судьба ее там не баловала, но никаких подробностей я, к сожалению, не знаю. Ясно одно – она очень сильная женщина, и это дает основание надеяться на лучшее. Однако без надлежащего лечения ей, конечно, не выкарабкаться. – Он помолчал, пристально глядя на Фрэнсин. – Знаете, миссис Лоуренс, между вами действительно просматривается весьма заметное родственное сходство.

– Правда? – недоверчиво переспросила Фрэнсин.

– Да-да, несомненно. Вы сказали, что не видели ее много лет?

Фрэнсин поняла, что у него появились сомнения относительно ее рассказа о «дальней родственнице», и она решила добавить некоторые подробности.

– Да, много лет.

– Значит, вы не очень близки с ней? – продолжал допытываться доктор.

– Да, мы едва знаем друг друга.

Доктор Парсонс наклонился к ней и понизил голос:

– Я спрашиваю об этом, миссис Лоуренс, потому что хочу поделиться с вами некоторыми соображениями. Ей придется в течение года принимать довольно сильные наркотические средства. И если у нее уже был опыт употребления наркотиков, то она может сорваться, вы понимаете меня? Сейчас ей нужен не только хороший уход, но и весьма благоприятное окружение. Ей нужен покой, свежий воздух, внимание окружающих, здоровая диета и так далее. Разумеется, и речи быть не может о какой бы то ни было работе. Как, впрочем, и о возвращении в Лаос или в какую-либо другую страну Азии. Идеальным вариантом был бы какой-нибудь приличный санаторий, но и хороший домашний уход тоже вполне приемлем.