Чтение онлайн

– Как это произошло? – спросил Рокет, глядя на меня так, словно я отрастила вторую голову.

Ну уж нет, говорить с ним на эту тему я точно не стану. Ему прекрасно живется, образно выражаясь, и без анатомических подробностей, так что пусть еще поживет без лекции о тычинках и пестиках. Надеясь найти хоть какую-то подсказку о захаживающем сюда человеке, я принялась копаться в куче, сложенной в углу, перебирая всякий мусор двумя пальцами, как будто он меня укусит. Но нашла только старые чеки из «Макдональдса», салфетки и окурки.

– Готов услышать имена?

Рокет наклонился ко мне, наблюдая за каждым движением:

– На старт, внимание, марш!

– Ладненько. Итак, Фабиана Мари Луна. Родилась в Белене.

Он выпрямился и закрыл глаза. Ресницы затрепетали, словно Рокет просматривал внутренние файлы. Представить не могу, каково это – держать в голове миллиарды миллиардов имен. Я временами имя собственной сестры забываю.

Рокет открыл глаза:

– Мертва.

– Черт!

Я шагнула к клочку бумаги, втиснутому между деревянными половицами.

– Нельзя нарушать правила, мисс Шарлотта.

– Извини, Рокет. – Кое-как мне удалось вытащить бумажку из щели. Ругаться – значит, нарушить правило. А у Рокета на тему всяких правил тот еще пунктик. – А как насчет Анны Мишель Гальегос?

– Сорок восемь мертвы. Двенадцать живы.

– Если она умерла, то совсем недавно. Родилась в Хьюстоне, но выросла здесь, в Нью-Мексико.

На этот раз ответ я получила быстрее:

– Мертва. Могу показать.

Рокет потащил меня из холодильника, но я остановила его, погладив по руке. Он хотел показать мне стену, где написал это имя.

– Я тебе верю, милый. Просто мне грустно. Я надеялась, они живы. И еще одно имя: Теодор Джеймс Чендлер. Из Альбукерке.

На этого парня я возлагала огромные надежды. Его жена нашла записку только сегодня утром. Может быть (только может быть!), он все еще жив.

– Не мертв, - отозвался Рокет и, стоило моим надеждам расцвести буйным цветом, начал что-то считать на пухлых пальцах.

– Значит, он еще жив? Ты знаешь, где он?

– Ни где, ни как, - продолжая медленно считать, ответил Рокет. – Только жив или мертв.

Я полезла в карман за телефоном, как вдруг у Рокета закончились пальцы.

– Мертв.

– Минуточку! Тед Чендлер умер? Он же был жив две секунды назад!

– Нет-нет-нет, уже мертв.

Я заморгала, глядя на Рокета.

– Наверное, он не оплатил счет за электричество, - приподняв брови, сказал гений, как будто это все объясняло.

Весть о смерти Теда капитально меня подкосила. Я тут, видите ли, разыгрывала из себя детектива (то есть я, конечно, и есть детектив, но все равно), копалась в мусоре и порножурналах со слипшимися страницами, а в это время где-то умирал человек.

Я написала дяде Бобу мрачное сообщение:

«Все трое мертвы».

И получила ответ:

«Твою мать. Они с тобой?»

«Нет. Видимо, уже перешли».

Дядя Боб точно не знает, как все происходит, но ему известно достаточно, чтобы верить всему, что я говорю. Даже если звучит это… странно. Когда-нибудь я ему расскажу, кто я такая на самом деле, а пока он просто верит мне на слово.

«Собираюсь поговорить с родственниками жертв», - написала я.

«Дай знать, если что-то выяснишь».

«Лады».

Тяжело вздохнув и пытаясь подавить завладевшую сердцем боль, я сосредоточилась на текущей задаче – на бездомном извращенце из холодильника. На самом деле я понятия не имела, склеились страницы в журналах или нет, но выяснять однозначно не собиралась. Да уж, давно пора носить с собой резиновые перчатки. Правда, только этого мне в жизни и не хватает – стирать перчатки, водительское удостоверение и ключи от машины. Кто бы знал, сколько брелков я уже сменила!

– Сегодня он здесь был? – спросила я у Рокета, в десятый раз осматривая комнату в поисках хоть каких-нибудь подсказок, кем был этот мужик.

Не услышав ответа, я обернулась.

Никого не было. Ни Джессики. Ни Сливы. Ни Рокета.

Освещая лучом фонаря темные углы, я медленно пошла обратно в кухню, но так ничего и не увидела. Зато кое-что почувствовала. Холодную руку, грубо прижатую к моим губам.

Моя жизнь похожа на «мыльную оперу»,

которую снимали в дурдоме.

Надпись на футболке

Пока моя спина прижималась к скелетоподобному телу, к шее приставили что-то металлическое. Точно не нож, но что-то длинное и острое. Скорее всего отвертку. А в правильных руках даже обычная отвертка может причинить непоправимый вред. Мужик пользовался ею в качестве меры предосторожности, другой рукой пытаясь поудобнее обхватить меня за ребра прямо под Угрозой и Уилл Робинсон.

Честно говоря, я и не собиралась особенно брыкаться. Рано. Ни к чему поднимать шум, пока я понятия не имею, чего этому гаду надо. Может быть, он всего лишь хотел, чтобы я ушла. Если так, то с радостью исполню желание. Как правило, с бомжами никаких проблем, пока не пытаешься влезть на территорию, которую они считают своей. А холодильник мне однозначно ни к чему. Хочет – пусть забирает его себе хоть навсегда.

– До фига трындишь, когда рядом ни души, - сказал мужик противным сиплым голосом.

Я глянула вниз, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть. По грязной руке было ясно, что мужчина белый. Возраст – приблизительно между тридцатью и сорока. Он оказался гораздо сильнее, чем можно было ожидать, потому что мои глаза видели только обтянутые кожей кости. На мгновение удалось заметить, что он держит в другой руке. Это действительно была отвертка, которую сжимали длинными костлявыми пальцами так сильно, что побелели суставы.

Фонарик я выронила, но, как бы ни было темно в комнате, остальных я бы все равно разглядела. Ума не приложу, почему они исчезли. Никакого вреда простой смертный причинить им точно не сможет. Так почему же они испарились, поджав хвосты? В тот самый миг до меня дошло, что затея скрыть эмоции сработала, иначе, как только подскочил уровень адреналина, Рейес был бы уже здесь. Появился бы прямо передо мной, а потом, перерубив мужику позвоночник, смерил бы меня сердитым взглядом и отчитал на чем свет стоит за то, что уехала одна.