Чтение онлайн

И мы побежали в узкий проход между домами. Минут через тридцать, петляя какими-то неизвестными мне дворами и улочками, мы вскоре выбежали на центральную улицу. Здесь уже были люди, да что там, несмотря на поздний час, было много людей, и все посматривали на нас, а вид у нас был занятный: изрядно помятый и взмыленный, особенно у блондинки. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Спасибо, что заступилась за меня! Я, кстати сразу узнала тебя, ты та, кого я подвозила несколько дней назад.

– Пожалуйста, и я вас тоже узнала.

Мы улыбнулись друг другу. Вернее, улыбнулась я, а блондинка попробовала и ойкнула.

– Лихо ты его отделала! Училась где?

Я кивнула.

–Вы знаете, где мы находимся? – поинтересовалась я.

–Ты не местная, да?

– Недавно в городе.

– Мы на четвертой Авеню. Такси, наверное, лучше вызвать отсюда, жаль, что пришлось бросить свою машину в том проулке, – она посмотрела на номер дома и набрала номер такси. – Нам в таком виде лучше не разгуливать по городу. Поедем ко мне, и я обработаю твои руки. Хорошо ты его приложила! Я такое первый раз видела, чтобы молоденькая девчонка и так дралась!

– Не, спасибо, но я до дома…

– Не обсуждается! – произнесла она строгим голосом учительницы, и я притихла.

И только сейчас я обратила внимание на свои руки – костяшки на правой руке были разбиты и саднили. Надеюсь, с тем парнем все будет хорошо, почему-то подумала я в тот момент.

– Кстати, мы не познакомились, меня зовут Маргарет Уэллс.

– А я Поллин Бомовски.

В тот вечер у неё дома я познакомилась и с ее мужем Бобом, который был как две капли воды похож на американского актера Денни Де Вито и являлся известным пластическим хирургом в Сиэтле, сама же Маргарет оказалась директором одной из средних школ. Их дом располагался в одном из богатых районов Сиэтла – в Queen Anne Hill и являл собой двухэтажный шедевр колониальной эпохи.

Когда Маргарет узнала, что в городе я совершенно одна, то почему-то решила, что обязана присматривать за мной. Меня это немного забавляло, ведь тогда я считала себя очень взрослой, но в тоже время не противилась её опеке, мне нравилось её внимание, наверное, оно позволяло мне не чувствовать себя такой одинокой в этом огромном городе. Мы виделись почти каждый день, и регулярные походы то в музей искусств, то в океанариум, то в музей авиации, а иногда и просто прогулки по набережной, стали ежедневным и привычным моционом. Время от времени я приходила к ним на ужин, и частенько к нам присоединялся Боб. Он оказался бесконечно добрым дядькой и отличным собеседником с прекрасным чувством юмора. Мне с ними никогда не было скучно, и со временем я привязалась к ним. Так эта семья, совершенно неожиданно, вошла в мою жизнь, а я в их.

Как-то в один из вечеров, что я проводила с ними, Маргарет сказала:

– Полли, нам нужно серьезно поговорить.

Я напряглась.

–Ты не подумай ничего плохого, но Полли, мы с Бобом считаем, что не дело пятнадцатилетней девочке жить одной, к тому же, тебе нужно учиться, – и они переглянулись между собой, словно подбадривали друг друга. – И мы тут подумали, – Маргарет выдохнула, собиралась с силами, – в общем, мы хотим предложить тебе, чтобы мы стали официально твоими опекунами, и ты сможешь окончить школу, а потом без проблем поступить в любой, выбранный тобой, университет.

Я отрицательно замотала головой, и глаза наполнились слезами.

– Нет-нет, вы не поняли! Мои родители живы! Они живы! Мне не нужны опекуны! Они найдут меня, обязательно найдут! – и слезы предательски потекли по моим щекам.

– Полли, детка, успокойся милая, мы никогда и не претендовали на роль твоих родителей. Мы будем считаться твоими, например, дядей и тетей. Почему нет? Ты только подумай, какой это шанс изменить жизнь! У Боба есть связи, он легко оформит опекунство, а я директор школы, и уж поверь, я улажу твое зачисление в неё.

И я заплакала. За все это время, что я провела с ними, я по-настоящему разревелась. Я словно предавала своих родителей, свою семью, и входила в новую, чужую и незнакомую мне, со своими порядками и правилами. Я хотела своих папу и маму назад, сейчас, немедленно, и чтобы мое одиночество прекратилось… Маргарет обняла меня, а Боб погладил по голове и сказал:

– Все будет хорошо, дочка, вот увидишь, это будет лучшее твое решение. Я тоже это знала, и выбора у меня тогда особо не было.

Возвращаясь мыслями в то время, я вспомнила все, что чувствовала тогда, и мои глаза наполнились слезами. Я сморгнула их и посмотрела на Трисс.

– Тогда я этого до конца не понимала, а теперь знаю, что это было, словно благословение небес, словно кто-то свыше оберегал меня тогда. Я им всегда буду очень благодарна. Если бы не Маргарет с Бобом, кто знает, где бы я была сейчас и чем занималась.

– Ты видишься с ними сейчас?

– Конечно, каждые выходные. Мы договорились с Бобом, что он мне оплачивает обучение в университете и квартиру Майкла, теперь я снова живу у него, а на питание, вещи и учебники я зарабатываю сама. Тогда я не хотела терять квартиру Майкла, мне было хорошо в доме Уэллсов, но я хотела иметь свой уголок, а может быть в глубине души надеялась, что Майкл вернется, или мои родители туда придут, и первое время платила за нее сама. Потратила свои сбережения и часть сбережений Майкла. Периодически возвращалась в квартиру, но потом деньги, та часть, что я взяла у Майкла, кончились, обо всем узнал Боб, и…. я говорила, что он классный мужик? Так вот, он стал мне ее оплачивать и сохранил ее по сегодняшний день.

– И вот я здесь, в твоем магазине и очень этому рада.

–Да, ну и история. – Трисс покачала головой.

–Ты знала моих родителей, почему не сказала сразу, что знаешь их? Откуда у тебя дневник моего отца?

– А как бы я тебе сказала? Ты появилась здесь и ничего не знала ни о себе, ни о своем настоящем мире, ни о том, к кому попала в магазин. И чем больше я узнавала тебя, тем больше понимала, как ты далека от мира магии. Ты никогда не рассказывала о своих родителях, а я не спрашивала, думала всему свое время, что, когда-нибудь ты обмолвишься о них, и мы поговорим, но ты молчала. Если бы я сразу спросила, не дочь ли ты Николаса и Лары Бомовски, то пришлось бы рассказать, откуда я их знаю. Но раньше ты не знала меня и не восприняла бы правду, посчитала бы меня чокнутой и исчезла, а я не хотела этого, также, как и не хотела тебе врать. Ты и сейчас-то подумала, что я не в себе, представляю, что было бы полгода назад. – Трисс хмыкнула.

– Значит, когда отец говорил, что ищейки не чувствуют меня, он имел в виду блок, что поставил на меня, – заключила я.

– Именно, – подтвердила Трисс.

– Они увели их за собой, – грустно сказала я, – как я могла их оставить?

– А что бы ты сделала? – развела руками Трисс, – кому было бы легче, если бы ты погибла вместе с ними?

–Я не верю, что их больше нет. Я не знаю, где они и что случилось, но в смерть не верю. Ты знаешь, кто послал за нами ищеек? Знаешь, кто тот мужчина в черном плаще, который следил за мной в парке? И ты так и не ответила, откуда у тебя дневник моего отца.

– Ищеек послал, однозначно, министр… бывший министр, – поправилась Трисс. – И мужчина в черном плаще – процентов на девяносто – ищейка, а вот чья ищейка, министра или короля – вот тут вопрос. Ты, кстати, ловко от него ушла. По идее, это вообще нереально, чтобы уйти у них из-под носа, на то они и ищейки. Они ведут людей за сотни километров, а ты так, исчезла, можно сказать, прямо на глазах! Представляю, как это ударило по его самолюбию!

– А с дневником ты удивишься, но мне его принес одним октябрьским днем ровно шесть лет назад Майкл Моррис и попросил сохранить. Почему он принес его именно мне, и как попал к нему, я понятия не имею, и как ты его нашла, кстати тоже! Дневник долгое время лежал у меня в столе, я про него и забыла, и как он оказался на полке – даже не спрашивай. Видимо, загадочным и необъяснимым явлениям есть место и в этом мире. Ты должна была появиться в моем магазине и как-то остаться со мной, а дневник стал зацепкой, значит, так и должно было быть, и у вселенной все идет по плану. – И Трисс хитро улыбнулась мне.