Чтение онлайн

Навстречу попались старухи, ругавшие темноту и неработающий лифт. На Егора они не обратили никакого внимания.

Он сел в машину, закинул лэп-топ на заднее сиденье и завел мотор, испытывая острое, ни с чем не сравнимое облегчение от привычного уюта салона, от знакомого урчания двигателя, как будто после долгого и опасного дела он наконец вернулся домой, где тепло, безопасно и можно расслабиться…

“Расслабляться нельзя. Чем бы ни кончилась вся эта история, расслабляться нельзя. Ты так до сих пор ничего и не придумал. У тебя нет никаких идей, кроме нескольких ничем не подкрепленных соображений, а сегодня тебе в багажник подбросили труп, и если бы не сумки Лидии Шевелевой, хрен бы ты его обнаружил, а когда обнаружил, было бы поздно.

Соберись и думай. У тебя есть верных полчаса, которые ты будешь ехать до дома”.

Онтронул машину с места, перебрался через ледяные стоячие моря и озера, развернулся возле каких-то помойных контейнеров и выехал на Волгоградский проспект.

Он проехал, наверное, метров триста, когда его остановил милицейский патруль.

— Он с нами совершенно не разговаривает! — Дед Егора Шубина поправил на столе газеты и журналы, которые и без того лежали выверенной идеальной стопкой. Лидия не отрываясь смотрела на его руки. Они были красные, в цыпках и надутых синих венах, как будто шубинский дед с утра до ночи чистил картошку.

— Дед, перестань ты, — пробасил шубинский брат и посмотрел на Лидию. Излишняя деликатность не входила в число его достоинств, однако он понимал, что к гостье брата следует относиться осторожно. — Он у нас ни с кем не разговаривает!

И Димка улыбнулся смущенной улыбкой. Лидия внимательно на него взглянула.

Как будто Егор Шубин был ранимый подросток в переходном возрасте, а Димка — его нежный отец. Как будто Димка признавал за ним своеволие и упрямство и все-таки оправдывал его. Как будто Димка знал наперечет все его слабости, любил их и призывал чужого человека просто не обращать на них внимания.

“Он у нас ни с кем не разговаривает!”

— Да, — сказал шубинский дед. — Ему сейчас трудно. Но он справится.

— Вы думаете? — спросила Лидия.

Ей очень хотелось услышать от кого-нибудь историю о том, что Егор Шубин бывал и не в таких передрягах, что это все ерунда по сравнению с тем, что он пережил пятнадцать лет назад, что в армии он чуть было не погиб и его за что-нибудь наградили орденом. Такая история была бы сейчас совсем нелишней.

— Ну конечно! — воскликнул дед с ненатуральной бодростью. — Дима, может быть, ты хочешь поужинать? А вы, Лидия Юрьевна?

“Прошло уже четыре с половиной часа с тех пор, как он уехал. Черт возьми, что он там делает так долго? Почему не звонит? Доехал до Гришкиной квартиры или не доехал? Что происходит в моей собственной жизни? Что происходи! все эти четыре часа, что я сижу в квартире, больше похожей на итальянский палаццо, пью кофе, молчу и думаю, думаю, думаю… Кто звонит мне домой, как там у меня на работе? Они ведь наверняка давно и безнадежно меня потеряли — дома меня нет, а мобильный телефон я выключила потому, что мне так приказал пропавший Егор Шубин.

Егор Шубин, который уехал и увез в багажнике убитого Гришку.

Гришка… Как он лежал, скрючившись, будто от холода, и у него были совершенно синие пальцы. Вот, оказывается, какие пальцы бывают у мертвых…”

Она рванулась из этих мыслей, зная, что они теперь долго не дадут ей спокойно жить, рванулась, задыхаясь в их вязкой трясине, и вырвалась наружу. Звонил телефон.

— Дима… — попросил дед, как будто у него вдруг кончились силы.

— Алло! — сказал Димка напряженным басом. Лидия смотрела на него, как человек, который ждет сообщения о конце света.

Димка послушал и сказал смущенно:

— Привет… — Потом зажал микрофон ладонью и сообщил: — Это Лиза.

Лидия перевела дыхание, шубинский дед поднялся с места и зачем-то ушел в угол громадной кухни.

— Будем ужинать? — спросил он оттуда. — Знаете, когда сердце не на месте, самое правильное — это поужинать.

Лидия улыбнулась. Димка еще послушал, потом встал и ушел с трубкой.

— Я даже не знаю, радоваться мне или горевать, — доверительно сообщил дед Лидии. — Они так плохо жили все это время. У них все слишком разное — возраст, пристрастия, отношение к жизни. Но Диме понадобилась помощь, и Егор даже на секунду не задумался… Наверное, стоит пережить самые большие неприятности, чтобы понять и простить друг друга. Как вы считаете?

— Я не знаю, — ответила Лидия холодно. Ей было стыдно и казалось, что этот чудный старик говорит все это специально, чтобы ей стало совсем стыдно. — Для меня это слишком сложно.

— Я понимаю, — согласился дед Егора Шубина. — Вы обвиняете себя в том, что случилось у Егора на работе. Это понятно, но не правильно.

— Как не правильно? — изумилась Лидия.

— Да так. — Дед вооружился плоской деревянной лопаточкой, как показалось Лидии, вовсе не для того, чтобы что-нибудь немедленно помешать, а для того, чтобы чувствовать себя увереннее. — Если бы эту статью написали не вы, ее написал бы кто-нибудь другой, только и всего. Кажется, это называется “запрещенный прием”. Или “недобросовестная конкуренция”? Ну, не важно. Важно, что вы убедились в том, что не правы, и пытаетесь нам помочь, а это совсем немало…

— Вы просто хотите меня утешить и не знаете как, — сказала Лидия злобно. — Меня совершенно незачем утешать, я и так все понимаю. Я героиня вовсе не положительная. Меня интересовали только слава и деньги, когда я писала эту статью. Меня совершенно не интересовал ваш внук. Мне было любопытно и весело. Еще бы! Испортить карьеру такому монстру, как Егор Шубин, это не каждому удается! Особенно из нашего брата. Мы ведь только лаем, кусают-то другие…

— Вы говорите, как Дима, — прервал ее дед и полез в холодильник. — Вам нравится изображать из себя злодейку. Это тоже понятно и объяснимо. У нас есть свиные отбивные с грибами и розовая форель в фольге. Что вы предпочитаете?

Лидия захохотала, вылезла из-за стола, подошла и поцеловала деда в морщинистую щеку.

— Вам, наверное, не слишком повезло с дочерью, Василий Петрович, — сказала она серьезно, — но зато вам очень повезло с внуками. Обоими.

— Я знаю, — ответил он и приосанился. — Я всегда знал, что Егор не бросит Димку, а Димка опомнится, когда дело дойдет до беды. Форель или отбивные?

— Отбивные, — решила Лидия. — Давайте я накрою на стол, Василий Петрович.

— А куда он уехал, вы не знаете? — спросил дед как бы между прочим. — Он вам не сказал?

— Сказал, что по делам, — ответила Лидия осторожно, — вы же слышали. Обещал, что ненадолго, и велел ждать.

— Велел… — повторил дед небрежно. — Он велит — мы выполняем. Он приказывает — мы ждем. Он сам справится. Мы не должны ему мешать. У него нет на нас времени.

— Добрый день старший сержант Морозов ваши документы пожалуйста.

Все это старший сержант Морозов выпалил единым духом и при этом смотрел на Егора с некоторым подозрением, будто решал, когда тот начнет стрелять — сейчас или чуть погодя. Он даже оглянулся на свою сверкающую синими и красными фонарями машину, как бы ища у нее поддержки.