Чтение онлайн

— Не может быть! — воскликнула Сара. Она не верила своим глазам.

Звезда Майка. Он сделал ее в первом классе. Они жили тогда в Бостоне и хотели послать что-то деду на Рождество. Сара вырезала звезду из картона, а Майк раскрасил ее мелками. Потом они поехали в Свэмпкотт, набрали маленьких ракушек и кусочков водорослей, и Майк наклеил все на звезду. Сара прыснула сверху лаком. Вместе они отправились на почту и отослали свой подарок.

— Мой сын сделал ее, когда ему было шесть, — сказала Сара.

— Красивая звезда, — похвалил Уилл.

— Надо же, отец сохранил ее, — улыбнулась она.

— Тебя это удивляет?

— Он иногда так сердился на меня, — вздохнула Сара, — я всегда думала, что он выбросил все мои вещи.

— Ну почему же, — возразил Уилл. — Ты — это все, что есть у него в жизни. И все, что окружает его в этом доме, напоминает ему о тебе.

Сара не ответила. Она огляделась, понимая, что Уилл прав. Может быть, ей так казалось потому, что она сама хотела отделить себя от дома? Разве она не огорчила отца, переехав в Бостон, не огорчила своей беременностью и тем, что осталась стоять одна перед алтарем? Глядя на звезду Майка, она поняла: отец никогда не отказывался от нее. Она жила в нем всегда.

— Я была слишком резка с ним.

— Ты слишком строга к себе, Сара, — сказал Уилл.

Она посмотрела на него. Больше всего ей хотелось услышать от него что-то, что объяснило бы ей ее саму. Ее сердце стучало быстро-быстро, а боль в спине усилилась.

— Ты не понимаешь, сколько людей тебя любят, — тихо продолжал Уилл, снова прижимая ее к груди.

— Не понимаю?

— Твой отец, твой сын. Надо смотреть на жизнь проще, — проговорил Уилл, прикасаясь губами к ее волосам.

— Как?

— Они любят тебя, Сара, — сказал он. — Они просто не показывают этого.

— Если я этого не вижу, — медленно начала она, — откуда я могу знать, что это так?

Уилл взял ее лицо в свои ладони. Он посмотрел ей прямо в глаза, его выражение было серьезным и твердым. Он не отводил взгляда, пока она не начала улыбаться. Время шло, прошла целая минута.

— Что? — смеясь, спросила она.

— Я просто хотел убедиться, что ты это видишь, — сказал Уилл.

— Вижу что?

— Что я здесь, с тобой, — ответил он.

Войдя в воду, Майк наполнил бушель водорослями. Морская вода холодила через толстые грубые ботинки, но это было ничто по сравнению с ледяным прудом. Они находились в самой северной точке атлантического побережья, куда только можно было добраться, а море все еще было теплым. Майк спрашивал бывалых ловцов лобстеров, отчего это, и они ему объясняли, что здесь проходит Гольфстрим.

Майка не интересовала ловля лобстеров, но иногда он подумывал, не стать ли океанографом. Он так любил море, что в Форт-Кромвеле страшно скучал без него. Он хотел изучать течения и приливы, жизнь лобстеров и китов, разобраться, почему побережье Мэна каменистое, а Флориды песчаное, использовать эти сведения для ловли лобстеров, и не только.

У Майка было много разных увлечений. Его дед подписывался на «Нэшнл джиогрэфик», и Майк часто подолгу рассматривал журналы. Он узнал о существовании такой профессии, как антропология, и это очень привлекало его. Он хотел бы изучать жизнь разных народов, выяснить, почему они живут так, а не иначе. Майк думал, что было бы очень интересно исследовать жизнь ловцов лобстеров на Лосином острове и сравнить их с жителями Матиникуса. Тогда он узнал бы больше о своем отце.

Или, может, он будет просто разводить гусей. Заниматься фермой и работать на земле. Продавать домашнюю птицу и пуховые одеяла. Наймет кого-нибудь, чтобы самому не убивать птиц, но сохранит семейные традиции.

— Эй, — крикнул он, поворачиваясь к Снежинке. — Посмотри-ка сюда.

Она зашлепала по воде, чтобы рассмотреть, на что он указывал.

— Мидии! — ахнула она.

— Самая большая колония на острове. Не говори никому, — предупредил дед.

Майк улыбнулся. Его дед просто удивителен. Он владел этой землей, точно король. Он знал, где что находится, и трудился над каждым клочком земли, который ему принадлежал. Прошлой весной он показал Майку заросли папоротника-орляка. Они располагались на северной стороне болота и были надежно укрыты от глаз. Майк с дедом тогда собрали немного молодых вай [1] , зажарили в масле и устроили пиршество.

А грибы… В октябре они пошли в лес за лисичками, маленькими золотыми грибками, которые Майк так и считал бы несъедобными, не укажи ему дед на разницу. Вот эти съедобные, говорил дед, протягивая ему лисичку. А потом он дал ему поганку со словами «съешь и сразу умрешь». Дома тетя Бесс заправила лисички сметаной и сделала с ними тосты.

Мидии были черно-голубые, как цвет вечернего неба. Каждый собрал по нескольку штук, их бросили в другую, свободную от водорослей корзину. Все здесь было Майку по душе. Он вел тут настоящую жизнь: собирал мидии на берегу Атлантического океана, в его распоряжении были двести акров земли, холмы и сосновые леса, которые издавна принадлежали его семье. Лосиный остров вошел в его кровь и плоть.

— Посмотрите! — позвал дед.

Они оставили свое занятие, опустили на землю корзины с мидиями и водорослями и подняли головы к небу. На нем плясали холодные огни. Здесь, прямо над крышей их дома, полыхало северное сияние.

— Что это? — благоговейно произнесла Снежинка.

— Никогда прежде не видела? — спросил дед.

Покачав головой, она промолчала. Майк подвинулся к ней поближе, так что его рука могла ее коснуться, пока она затаив дыхание смотрела на небо. Воздух дрожал и переливался золотым и зеленым, напоминая целый лес расцвеченных огоньками рождественских елок. Эти огни подрагивали и мерцали. Будь он океанографом, то мог бы изучать этот феномен, специализировался бы по гидрологии северного Мэна, изучал бы разные проявления жизни моря, а может, и атмосферных явлений и знал бы тогда, что творится там, высоко в небе, и что это за игра огней…

Его интересовало, изучают ли в Маркеллус-колледже океанографию. Скорее, думал он, такой курс есть в Корнеллском университете.

— Что это? — опять спросила Снежинка.

— Скажи ей, Майк.

— Северное сияние, — сказал Майк, глядя на небо.

— Не может быть! — ахнула Снежинка.

— Да, — сказал дед, его голос звучал удовлетворенно, точно именно он организовал это великолепное зрелище, точно он владел этой землей и всем, что над ней.

«Будь я антропологом, — думал Майк, — то включил бы деда в свою классификацию типов. Старый фермер с Мэна и его образ жизни». Майк мог бы написать об этом книгу.

— Северное сияние! О Боже праведный! — воскликнула Снежинка. Она взглянула на часы. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но она все еще пыталась.

— Что ты там смотришь? — спросил дед. — Смотри на небо!

— Я хочу запомнить время… — объяснила она.

Майк вышел вперед. Мать подарила ему часы на пятнадцатилетие. Ему только нужно было нажать кнопку, и появлялись цифры, отливая голубым. Он посмотрел на запястье — там был светящийся циферблат. Хорошая вещь, особенно когда темно и ей ни к чему видеть, что он покраснел. Майк показал на часы Снежинке.