Чтение онлайн

Едва мы залезли внутрь, как микроавтобусы тронулись, и несмотря на внешний вид, двигались они плавно и почти бесшумно. Правда, и дорога до дворца, а мы ехали именно туда, была идеально ровной. Никаких заплаток или стыков, словно скатерть постелили, или ковровую дорожку раскатали.

Рассказывать о мёртвой долине вокруг единственного комплекса зданий, было особенно нечего. Гигантское поле, уходящее с двух сторон за горизонт, и ограниченное лишь стенами новой столицы. Ветер гулял, создавая в высокой траве настоящие волны, напоминавшие морские.

И только высаженные вдоль пути аккуратными аллейками деревья напоминали, что мы не в монгольской или донской степи, а рядом с древним городом. Реки, если здесь когда-то и были, теперь сровняло с землёй. Ни одного овражка или ямки. Хотя кое-где виднелись едва заметные холмики. Порывшись в воспоминаниях, я определил их как испытанные доты и дзоты, увы, совершенно бесполезные против той угрозы, что скрывалась в центре долины.

— А когда следующее Испытание? — спросил я, когда заметил уже третий встречный грузовик, в кузове которого виднелись какие-то кресла и свёрнутые ковры.

— Дней двадцать, — немного нервно ответил Туча, тоже заметивший странность. — Мы на него не попадаем. Точно тебе говорю, не сегодня.

— Они говорят «ночей», — не к месту заметил Алабаев.

— Кто «они»? — приподняв бровь, спросила Хана, которая как раз убедилась, что Пушистик надёжно уснул.

— Ликвидаторы и Защитники, — пожав плечами, ответил Костя. — Предки мои из последних были. Ну, мама из ликвидаторов, а отец… в общем он сюда не выбрался.

— Чего, блин? — удивлённо воскликнул Туча. — Я же его на поступлении видел.

— А, не… это дядя Арсен. Кремень мужик, как отец мне. Будущий глава рода, — не без гордости произнёс Алабаев.

Дальше его пытали попеременно Тимофей и Ханна. Я думал о своём, стараясь выстроить в голове будущий разговор с императором и княжеской четой Серебряных. Настя тоже молчала, не вмешиваясь в споры. Но краем сознания я всё же отмечал необычную судьбу Кости.

Рождённый после первого Бедствия, он стал ребёнком, которого заносили внутрь испытаний. Возможно, единственным. И уж точно одним из немногих, кто выжил. Самое абсурдное и впечатляющее — испытание, проходящее раз в полтора года, открывалось не только для нашего мира, но и ещё для одного, о котором толком ничего было неизвестно.

Просто, потому что никто из нас, людей, рождённых в этом мире, не мог попасть на ту сторону. И никто из них — рождённых за второй гранью, не мог попасть к нам. Но встречались в Испытании.

Первые несколько циклов это держалось в строжайшем секрете. Но умным достаточно и намёков, так что главы дворянских родов скоро сообразили, что высокотехнологичные доспехи, оружие и техника появляются у императора не из воздуха, а в результате обмена с той стороной. Им нужны были редкоземельные металлы, уран и плутоний. Иногда куда более простые вещи — зерно, в больших количествах, и прочая долго хранящаяся еда. А иногда этот союз приводил к странным последствиям.

Костя как раз был одним из таких. Внезапная влюблённость одарённой девушки из гордого кавказского рода, и храброго воителя с той стороны. Роман, продлившийся чуть меньше девяноста дней, в которые они вместе отбивали потоки тварей, стремившихся вырваться в наш мир и уничтожить всё живое.

— Хорошо, что они почти никогда не добираются до нашей границы, — заметил Костя. — И хорошо, что наше правительство давно сняло эмбарго на нанесение тактических ядерных ударов.

— Хочешь сказать, что каждый новый сезон начинают с ядерки? — не веря переспросила Хана. — Это же пипец, как вредно! Там радиация должна быть — вмиг без костюма РХБЗ поджаришься.

— Так, испытания каждый раз разные, — пожав плечами, ответил Алабаев.

— Как и в пирамидах, — кивнул я. — А с отцом что?

— Ну, мать говорит, что она после родов несколько раз меня брала с собой в испытание, когда уже безопасно было. Что он радовался, приносил всякие мелкие подарки, а потом ей просто сказали, что он умер. Мне тогда четыре было, но я этот момент хорошо помню. Её лицо тогда… — Костя поморщился, отворачиваясь к окну. — В общем, погиб он, во время одного из бедствий, они там постоянно, а не как у нас. Маме достался кулон с фоткой, а мне какое-то благословление.

— Какое-то? — уточнила Ханна.

— Понятия не имею, что это значит, — пожал плечами Алабаев. — Да и плевать мне. Вот дядя Арсен — отличный мужик, и рядом всегда, и поможет, если надо, и научит. А этот, ну его… любовь любовью, но разве не понятно сразу было, что затея обречена на провал? Он же к нам прийти не мог. Да и мы к нему тоже.

— Получается ты дитя двух миров? — озадачился Туча. — А если, ну знаешь, попробовать тебе на ту сторону перейти?

— Да брось. Зачем мне это? Да и родился-то я в этом мире, — отмахнулся Костя, которому явно продолжение разговора не сильно нравилось. Честно сказать, мне от отца тоже достались только проблемы, так что я совершенно не горел желанием встречаться с его старыми друзьями. Тем более что именно они похитили мою маму, единственного близкого человека, что у меня оставался.

— К дворцу подъезжаем, — сказала Настя, вырвав меня из задумчивости и одновременно меняя тему для разговора. — Надеюсь, всё нормально пройдёт.

— Я тоже. Иначе придётся развязать маленькую, но кровопролитную войну.

— Я с тобой, — проговорила девушка, положив ладонь поверх моей. — Но желательно всё же обойтись без крови. И уж точно без войны.

— Знаю, — только и ответил я, не став убирать руку. Через минуту машины остановились перед центральной лестницей, и у нас невольно перехватило дух. Пусть временный дворец и был подделкой, исполнена она была на высочайшем уровне.

Само это место дышало скорбью по тысячам жизней, положенных с обеих сторон. Пропитанное кровью тысяч людей и миллионов монстров, оно по праву считалось самым жутким и завораживающим местом в империи. За восемнадцать лет, прошедших с первого вторжения, эта равнина была так щедро напоена кровью и болью, что земля будто окаменела от ужаса.

И на этом мрачном пьедестале стояло оно — здание-иллюзия, дворец-обманка. Его фасад, ослепляющий белизной и отполированным до зеркального блеска камнем, был бутафорией. За тонкими плитами мрамора скрывался пеноблок, а величественные колонны, казавшиеся монолитными гранитными исполинами, были полыми гипсокартонными муляжами.

Под сводами, украшенными великолепной, сложнейшей мозаикой, скрывалась обычная потолочная плёнка с цифровой печатью. Всё здесь кричало о фальши, но кричало так громко и так уверенно, что ложь становилась убедительнее правды.

Широкие золочёные врата вели не в зал, а в длинную, затемнённую галерею. Воздух здесь был густой и неподвижный, пахнущий озоном от скрытых систем безопасности и сладковатым ароматом дорогих духов, маскирующих запах пота и страха.

Стены были отделаны съёмными панелями из тёмного дерева, в котором тонули массивные рамы с пейзажами и портретами предков — копиями, разумеется. Сейчас, при подготовке к очередному бедствию, оригиналы сняли и вывезли, и там, где размеры рам не совпадали, оставались выцветшие следы.