Чтение онлайн

Мурашки пробежали по спине Лян Цзюсяо.

– Что? – спросил он, подняв голову.

– Ну, ты решил повернуть и забрать жизнь одного человека, чтобы спасти восемь жизней в экипаже, – кивнул Цзин Ци. – Значит, на этот раз ты тоже должен толкнуть его…

– Что за чушь?! – крикнул Лян Цзюсяо. – Как я могу без всякой на то причины взять и… убить хорошего человека?!

Задумчивая улыбка появилась на губах Цзин Ци, сделав его красивое, нежное лицо, которое Лян Цзюсяо привык видеть, суровым.

– Когда ты вел экипаж и мог выбрать лишь один путь, ты решил повернуть, отдав одну жизнь в обмен на восемь, и сказать, что у тебя не было выбора, – продолжил Цзин Ци. – Однако, когда тебя заставили убить кого-то, ты решил, что лучше смотреть, как эти люди умирают, чем запачкать собственные руки. Хорошо-хорошо…

После этих последовательных «хорошо» он холодно усмехнулся.

– Что за высокие принципы, великий герой Лян! Что за служение нации и ее народу. Что за благородство и возвышение над толпой.

С этими словами он развернулся и ушел, словно даже смотреть не хотел на Лян Цзюсяо.

Лян Цзюсяо проследил за его удаляющимся силуэтом, оцепенело сидя на земле.

Широкими шагами завернув за угол, Цзин Ци увидел Чжоу Цзышу, что стоял там в полном одиночестве. Он вздохнул и похлопал его по плечу. Чжоу Цзышу горько улыбнулся, схватил его руку и хриплым голосом сказал:

– Я… приглашу тебя выпить позже.

Цзин Ци покачал головой.

– Я был у тебя в долгу.

– Какое это имеет отношение к тебе? – тихо сказал Чжоу Цзышу. – Князь, ты ведь не бог. Разве ты не такой же человек, как все?

Сердце Цзин Ци дрогнуло, и долгое время спустя он мучительно рассмеялся.

– Я человек. Я ем человеческую пищу, но не очень-то занимаюсь человеческими делами… Береги себя.

Он тихо удалился. Никто не вспомнил о том, что дверь камеры была открыта. Лян Цзюсяо долго сидел внутри, а Чжоу Цзышу долго стоял снаружи.

Только на рассвете следующего дня Лян Цзюсяо вышел наружу. Увидев Чжоу Цзышу, он долго ничего не говорил, а затем наконец позвал:

– Шисюн…

Чжоу Цзышу закрыл глаза. Он ничего не сказал, просто раскрыл руки, чтобы заключить его в свои объятия.

Человеческий мир настолько сложен, что продумать все до мелких деталей невозможно. Страдания происходят из глубоких раздумий.

Люди, способные плыть по жизни, словно по долгому сну, с кувшином неочищенного вина в руке, либо великие мудрецы, либо, во всяком случае, имеют большую удачу.

Лян Цзюсяо вдруг стал молчаливым. Все, во что он верил, было разрушено за одну ночь, но это принесло ему успокоение. Чжоу Цзышу и Цзин Ци незаметно вздохнули с облегчением. Однако больше они не могли присматривать за ним – кое-что случилось на северо-западе.

Несколько лет назад Цзян Чжэн заявил, что северо-западный Весенний рынок вызывает беспокойства. Теперь Цзян Чжэн был мертв, и будто сбылось проклятие.

Чжао Чжэньшу и его сообщники один за другим были отстранены от службы. В прошлом именно он организовывал и проводил все Весенние рынки, а в этом году северо-западное племя Вагэла вдруг обнаружило, что все ответственные чиновники сменились новыми лицами. Ко всему прочему эти люди были еще и чрезвычайно нетактичны.

Северо-запад только что перенес чистку – разве осмелился бы кто-нибудь совершать злодеяния и нарушать закон в столь критический момент? Поэтому с жителей Великой Цин редко взимали обременительные налоги, а племена Вагэла лишились большинства доходов от тайных сделок и оказались отрезаны от путей обогащения. Люди Вагэла были очень амбициозны и жадны до власти. За эти годы в их рядах появился необыкновенно выдающийся человек, вождь по имени Геше. Всего за пару лет он покорил почти все северо-западные варварские племена. Чем больше становились его владения, чем больше власти он приобретал, тем сильнее возрастали его амбиции.

Наконец, эти алчные притязания получили шанс вырваться из его груди.

В начале лета северо-запад запросил срочную помощь в связи с военным мятежом. Северные пограничные заставы Великой Цин, веками пребывающие в покое, подверглись внезапному нападению. Обороняющиеся войска, почти целиком состоящие из ушедших в отставку солдат, терпели одну неудачу за другой и за месяц потеряли девять городов.

На этот раз погода действительно изменилась.

Хэлянь Пэй понимал, что что-то случилось, и даже пару дней подряд посещал аудиенции, терпеливо сидя на своем троне и слушая, как гражданские чиновники и генералы препираются друг с другом, словно множество кричащих уток.

Цзин Ци, однако, в глубине души имел собственные мысли.

Глава 63. «Живя по соседству»

Отличные от чужих мысли возникли в голове Цзин Ци из-за слов, благочестиво произнесенных Хэлянь Чжао на утренней аудиенции. Сначала он расхваливал военную доблесть и литературное мастерство Хэлянь Пэя, а затем призвал своего никчемного папашу лично повести войска в бой под красивым предлогом «поднятия боевого духа армии».

Хэлянь Чжао и Хэлянь Пэй оба жаждали славы и величия и в этом плане на редкость напоминали родственников. Неизвестно, сам ли Хэлянь Чжао додумался до такого хода или это сделал кто-то из его советников, но им удалось добиться цели и потешить самолюбие Хэлянь Пэя.

Разумеется, нашлись люди, которые высказали резкое несогласие, заявив, что на поле боя недопустимо присутствие даже императорских наследников, как же император лично может подвергнуть себя такой опасности? Более того, намерения Хэлянь Чжао были известны всему народу, за исключением его старого отца, Хэлянь Пэя.

Поэтому Хэлянь Пэй погрузился в раздумья. Вдруг почувствовав себя чрезвычайно важной персоной, он удалился с собрания, чтобы обсудить это с советниками.

Племя Вагэла было источником проблем и в прошлой жизни. Они объявили войну Великой Цин, но были быстро подавлены и в итоге вызвали больше шуму, чем действительно смогли навредить. Большую часть года тогда царил хаос, но затем все снова занялись своими делами.

Однако Цзин Ци прекрасно понимал, что сейчас ситуация была совсем другой. По его воспоминаниям, нападения начались гораздо раньше и гораздо внезапней.

Поэтому у него не было плана действий.

За месяц было потеряно девять городов, и племя Вагэла не встретило никакого сопротивления – это тоже отличалось от предыдущего сценария.

Императорский двор был полон распрей, он же продолжал размышлять.

Хэлянь Чжао явно хотел воспользоваться конфликтом, чтобы его никак не умирающий отец-император наконец испустил дух. Дальнейшие действия, как он считал, были чрезвычайно просты: как только старый император умрет, он сосредоточит в своих руках некоторую военную мощь, увеличит ее под предлогом устранения беспорядков, а потом наконец сможет восстать открыто.

Неважно, насколько силен был наследный принц, неважно, какую поддержку он получал от крупных чиновников династии – эта кучка стариков умела лишь разговаривать и размышлять, о какой реальной власти могла идти речь?

За реальную власть нужно бороться, используя мечи и копья.

Хэлянь Чжао все эти годы находился под гнетом наследного принца, так как тот имел улики против него. Если бы тогда дело Лянгуана было представлено старому императору, судьба первого принца, вероятно, была бы еще более трагичной, чем та, что закончилась заключением в министерстве по делам Двора. Однако если император отправится укреплять долголетие прямиком в преисподнюю, кого будет волновать его бунт?