Чтение онлайн

— Комитет госбезопасности СССР сумел предотвратить более тридцати летных происшествий, пять аварий на подводных лодках и кораблях, и целый ряд техногенных катастроф. Многие из вас будут представлены к государственным наградам. Это большой успех, однако останавливаться на достигнутом нам не к лицу. Работы еще непочатый край.

Арвид Янович деликатно обошел свою заслугу в этих делах, и не стал упоминать большой вклад военной разведки. Это детали, пусть люди порадуются — доброе слово и кошке приятно. А потом он коснулся недостатков, коих набралось немало. По всем службам прошелся. Ничего не поделаешь, большая страна — большие хлопоты.

И если песня утверждает, что «жила бы страна родная, и нету других забот» — это не так. Забот полон рот. За рамками внимания осталась лишь одна служба — отдел «Ф» Первого Главного Управления, именуемый «Фирмой». Засекреченная даже от своих, служба занималась экономикой и финансовой разведкой.

Но это общие слова для тех, кто слышал звон. В реальности отдел «Ф» держал руку на финансовом пульсе мира. Сотрудники «фирмы» умели создавать предприятия в передовых странах Запада (и не в передовых тоже, где полно своих нюансов), вкладывать капитал в оффшорные компании, знали толк в банковских операциях и финансовых потоках. Легко пользовались услугами не только официальных брокеров, но и неформальных финансово-расчётных систем типа Хавалы. Офицеры «фирмы» глубоко проникали в каналы отмывки грязных денег — от торговли оружием и наркотиками до хитрых схем финансирования террористов. Они разбирались в алмазах, реальных ценах на золото и котировках акций.

К работе отдела привлекались отдельные гражданские эксперты: Виктор Геращенко, советский банкир и сын банкира; Евгений Примаков, заместитель директора института мировой экономики и знаток Ближнего Востока; Николай Патоличев, министр внешней торговли СССР. Привлеченные специалисты не только консультировали сотрудников отдела, но и сами получали секретную информацию редкой ценности.

Самыми конфиденциальными операциями отдела «Ф» являлись поручения Политбюро ЦК и лично Леонида Ильича, сплошь и рядом деликатные. Многие из них поступали устно, в приватной обстановке, и точно так же шел доклад о проделанной работе. Курировал работу Председатель КГБ, и только он владел полной картиной. Даже Брежнев не был полностью посвящен во все аспекты деятельности секретного отдела — писать в отчетах можно было не обо всем, пусть они и шифрованные.

Упоминать финансовую разведку и комментировать ее успехи докладчик не стал, не время и не место. Обошел он и чистку, которую затеял генерал Ивашутин. О таком говорить не принято, хотя всем известно: новая метла по-новому метет. Любой начальник тянет за собой свою команду. И в этом вопросе, совершенно неожиданно, товарищ Пельше препятствовать не стал. Даже внес длинный список предложений — кого передвинуть, кого услать подальше, а кого и вообще уволить.

Что-то Ивашутину удалось, что-то пришлось отложить. Генерал Крючков уехал послом в Польшу, генерал Бобков возглавил дипмиссию на Шри-Ланке, генерал Чебриков надолго застрял на Камчатке. Список этим не ограничивался, и работа с кадрами продолжалась в непрерывном режиме. Естественно, под руководством товарища Пельше, поскольку генсек больше лежал в Центральной клинической больнице, чем появлялся в Кремле. Брежнев отчеты, конечно, просматривал — «работал с бумагами». Только практическими делами занимался Арвид Янович.

Несмотря на постоянные встряски и реорганизации, Комитет госбезопасности представлял собой мощную и серьезную структуру. Многоуровневый айсберг решал массу разнообразных задач внутри страны и на международном уровне. Его агенты действовали всюду, проникая в самые затаённые уголки. Выражение «тотальный контроль» в данном контексте — мягкое слово. Проверяли всех. И хотя в советской стране были те, кому верят, их тоже проверяли — те, кому доверяют. А за проверяльщиками приглядывали те, кто не привык доверять никому.

Контролировались все процессы. И вредные тенденции, конечно, пресекались. Но не всегда — за некоторыми процессами лишь велось внешнее наблюдение. Случалось и так, что инакомыслящих, сионистов и прочие недружественные силы поддерживали, тихо и ненавязчиво. Здесь начинались агентурные игры и высокая политика с далеко идущими целями.

Прямо говоря, подпольный кружок разгромить несложно. Наивные болтуны, мнящие себя заговорщиками, понятия не имели о конспирации. Но вот так всех разгонишь, а потом что делать? Ловить реальных шпионов сложно, китайскую границу охранять не тянет. Гораздо проще за этим огородом ухаживать, а сорняки временами пропалывать. Государственная безопасность — тонкая штука, где не все одинаково понимают слово «интересы». И потом, любая армия должна воевать. Чтобы она не зажирела, нужен враг. Или хотя бы его образ.

Партия смотрела свысока, но внимательно, то есть держала Комитет под постоянным контролем. Для этого в органы госбезопасности командировались опытные партработники — «укреплять и направлять». Кадровые чекисты не могли понять, каким образом партийный говорун может укрепить разведку. Может, истинная цель засланцев иная, «смотреть и не допущать»? Предположение резонное, и это рождало внутренний конфликт. Профессионалы не переваривали выходцев из партийного аппарата, впрочем, как и сам партийный аппарат, что порождало острое желание избавиться от балласта. Иногда это получалось, чаще выходило наоборот.

Только однажды маршалу Берии удалось почистить госбезопасность от партийных чинуш. «Эти засранцы не знают чекистского дела, — сказал он тогда. — Надо им подобрать что-то попроще». И поехали партийные выдвиженцы по стране — кто в органы милиции, кто в особые отделы армии, а кто и ссыльных лишенцев охранять. Редкие счастливцы обрели себя на привычной партийной работе. Однако постепенно всё вернулось на круги своя — партия и мысли не допускала, что такую силу можно оставить без вожжей.

Верхушка партии настойчиво совала свой нос в дела Комитета. Здесь надо сказать о тенденции. Руководить системой пытались многие, по старинке считая КГБ боевым отрядом партии, и путая его со своим княжеским отрядом. Желающие имелись и в секретариате ЦК, и в Общем отделе, и среди членов Политбюро. Выступая поодиночке и группами, партийные аппаратчики придумывали своему карающему мечу разнообразные проверки, разносы и разбирательства — дабы обуздать и взнуздать горячего коня. Иногда доходило и до крайних мер.

Интриги дело тонкое. Но причину для карательных мер найти несложно, в большой стране постоянно что-то случалось. Мир тоже не стоял на месте, подкидывая свои ребусы. В таких сложных условиях Комитет мужал, терял бойцов и рос. Закаленный в боях организм Комитета приобрел навыки отбиваться, уходить с линии огня и выстраивать контригру.

При этом внутри системы постоянно возникали собственные группы, желающие порулить самостоятельно. Это не уникальное явление, о подобном весьма ёмко сказал писатель Фрэнк Герберт: «Планы внутри планов, и в них опять планы, и в них — новые планы. Не стали ли мы теперь сами частью чьих-то планов?». Ничего не поделаешь, в каждой избушке свои погремушки.

Внешне оставаясь в русле партии, лидеры тайных групп внутри КГБ понимали отдельные задачи по-своему. Они видели существующие недостатки, намереваясь их устранить. И при этом соблюсти свои интересы, подвинув противников и прибрав кое-какие ресурсы. Глупо было бы иначе… Звания и регалии еще никому не мешали, но это как бы второстепенное. Главное в их риторике, направляемой на тайных соратников — это желание помочь стране. То есть избавиться от врагов внутренних, и ослабить кольцо врагов внешних.

Последние годы КГБ провел под знаком Юрия Андропова. Личность эта загадочная, и сведения о нем обрывочные. Впрочем, у Юрия Владимировича была возможность почистить свою биографию. В смысле, переписать начисто и положить в личное дело. Из открытых источников известно, что Андропов пошел работать, не успев закончить школу. Трудовой путь начал учеником киномеханика, работал телеграфистом. Служил моряком в речном пароходстве. А затем двинулся по комсомольской линии и быстро добрался до кресла первого секретаря Карелии. В годы войны возглавлял партизанское движение. Без личного героизма, находясь в тылу, но руководил. Далее работа в аппарате ЦК КПСС, и вдруг ссылка — посол в Венгрии. Далее снова в ЦК и затем, совсем неожиданно, должность председателя КГБ. Новая ссылка? Как сказать.