Чтение онлайн

Ему был дан ответ: предупреждение пришло слишком поздно. Неприятель возразил, что ему необходимо было время, чтобы определить масштабы возможных последствий, а также, чтобы установить с нами радиосвязь.

Это было шито белыми нитками. Либо они хотели выиграть время, чтобы парализовать нашу оборону, либо хотели узнать, какими силами мы располагаем для уничтожения их ракет. Двенадцать якобы ошибочно посланных ракет были весьма сомнительным прикрытием. Посему мы ничего не сообщили о вражеских бомбах, упавших на нас, умолчав и о том, что нами уже посланы в ответ 2000 ракет с ядерными боеголовками. Эти радиопереговоры продолжались до 09.32, когда в зоне А взорвались наши первые ракеты. Как показали результаты, мы застали врага врасплох так же, как и он нас. Разница все же была: нас застала врасплох его дюжина ракет, врага — две тысячи.

Мы стали ждать, надеясь, что враг воспримет наш ограниченный ответ, как предупреждение, и прекратит военные действия.

К сожалению, ярость была его плохим советчиком и злость ослепила разум. Когда на него обрушились наши ракеты, он тут же пустил на нас и наших союзников несколько тысяч ракет мощностью до пяти мегатонн! В 09.50 взорвались первые ракеты. За ними последовали другие.

Разумеется, мы тоже не бездействовали. На этот раз командование ЦПУ-О было готово к отражению атаки. Противоракетные ракеты с автоматическим дистанционным управлением встретили и уничтожили сотни вражеских снарядов в воздухе, над территорией наших союзников. Однако другие — их были тысячи — все же достигли цели: обрушились на нашу страну.

Наше военное командование позаботилось о должном возмездии. Тысячи ядерных боеголовок средней мощности обрушились на самые удаленные участки территории противника и его союзников, испепеляя все на огромных площадях.

Тогда-то и наступил критический момент, когда наши эксперты пришли к выводу, что враг, скорее всего, уже прибегнул к ракетам с радиоактивной оболочкой. Это было в 11.05. Ввиду того, что такая возможность представлялась вполне реальной, естественно, мы были готовы ответить тем же. И мы ответили тем же.

Мы отплатили им сполна. Тысячи термоядерных ракет с кобальтовой оболочкой были посланы «в дар» неприятелю и его союзникам. Это было ровно в 11.20. Это была наша последняя атака.

Наш последний заряд взорвался на территории врага в 12.10, а их последняя ракета достигла нашей земли в 11.45. Либо у них больше ничего не было, либо их пусковые установки были уничтожены раньше, чем на них обрушились наши заряды с радиоактивным кобальтом.

Думаю, нет необходимости доказывать, что мы их победили.

11 июня.

Между нами и неприятелем осталась радиосвязь. Понятное дело, она существует лишь между подземными станциями. Хотя ракеты вроде бы и сказали свое последнее слово, между нами и ними все еще продолжается словесная перепалка. Почти целый день по внутреннему каналу связи ретранслируют ход этой полемики.

Сегодня утром неприятель обвинил нас в том, что мы развязали эту опустошительную войну. Он продолжал утверждать, что их первая дюжина ракет была действительно следствием технической ошибки, поэтому, мол, наша предумышленная атака двумя тысячами ракет является неслыханным военным преступлением.

Мы вполне логично ответили, что если он и вправду не хотел тотальной ядерной войны, тогда не надо было реагировать на нашу первую контратаку. Неприятель возразил:

— Мы не могли игнорировать взрывы двух тысяч ракет на нашей территории, а, как известно, возмездие должно быть сильнее, чем провокационное действие, вызвавшее его.

Эти споры лишены смысла, мы толчем воду в ступе. Их пропаганда обвиняет нас, наши средства информации нас оправдывают. То же самое делают и они.

— Ваши политиканы несут всю ответственность за этот чудовищный геноцид! — кричал их диктор. — Будущие поколения и суд истории пригвоздят вас к позорному столбу за предумышленный запуск двух тысяч ракет в ответ на наши двенадцать, случайно вышедших из-под технического контроля!

Ответ нашего комментатора, признаюсь, ошарашил меня: — Наши политики ни в чем не виноваты. Не они отдали этот приказ. Он был дан автоматически в момент падения на нашу территорию ваших двенадцати бомб!

Затем он объяснил, что судьба нашей страны зависела не только от действий наших лидеров. Любой человек может внезапно заболеть, стать жертвой несчастного случая и т. п. Конечно, в этой чрезвычайной ситуации наши лидеры наверняка отдали бы аналогичный приказ. Но не отдали. Фатальный приказ был отдан нашей секретной электронной установкой под кодовым названием «Атомофон».

Установка была чрезвычайно сложной и высокочувствительной, она регистрировала ядерные взрывы в пределах нашей территории и затем реагировала на них. Конечно, она была отрегулирована таким образом, что оставалась пассивной в случае ядерных испытаний или взрывов за пределами наших границ.

«Атомофон» скорее походил на сейсмограф, но реагировал и на звуковые сигналы, на электромагнитную радиацию и другие стимулы. Однако он был нечувствителен, скажем, к естественным землетрясениям. «Атомофон» мгновенно определял мощность и природу взрыва и в случае необходимости тут же давал команду для контратаки, которая на один уровень должна была превосходить мощность атаки.

Итак, двенадцать вражеских ракет стали причиной нашего контрудара, ограниченного двумя тысячами легких ракет.

Все это выглядит довольно любопытно. Следовательно, наши лидеры находились на пути к своему уровню, когда «Атомофон» взял команду на себя. То есть фактически приказ нажать кнопку А1 дал нам некий робот, а услышанный мной и Икс-117 голос был просто записан на пленку.

В свою очередь неприятель тоже признался, что и у него есть аналогичная аппаратура. И их командование лично не отдавало этих зловещих приказов: как и у нас, их следующий ответ был запрограммирован таким образом, чтобы оказаться мощнее предыдущего и количественно и качественно на одну степень.

Теперь события прояснились. Стало быть, война возникла случайно, а не как следствие конфликта. Контрудары, названные ответными мерами, тоже последовали автоматически. Так же как и контрудары на контрудары и т. д. Поскольку каждый следующий ответ был сильнее предыдущего, тотальной войны нельзя было избежать, и она должна была длиться до тех пор, пока у одного из противников не истощится ядерный арсенал. Однако случилось так, что оба противника были подготовлены примерно одинаково, и в конце ни у кого не осталось ракет.

Тотальная ядерная война, которая только что закончилась, своим зловещим характером походила не цепную реакцию своего родителя — атома. С другой стороны, по развитию действий она не очень отличалась от других войн в истории человечества. Но все же разница есть, и существенная: ее вели не вооруженные солдаты, а военная техника, управляемая компьютерами.

И вот я спрашиваю себя: зачем в таком случае нужна была ЦПУ и мы вместе с ней? «Атомофон» мог бы сам осуществить запуск всех боевых ракет, вместо того чтобы давать нам команды. Непонятно: зачем все это было нужно?