Чтение онлайн

В те минуты я, конечно, был неспособен нормально, логически рассуждать. В голове у меня проносились один за другим планы бегства. Как мне выбраться отсюда? Мне надо обязательно отсюда выйти! Короткой вспышкой в памяти возник эскалатор, лестница которого двигалась только вниз. Лестница с односторонним движением. Вспомнил я и дверь, через которую можно войти, но нельзя выйти. Односторонняя дверь. Дальше идет коридор, ладно, но потом — шахта лифта, которая, если верить радио, уже закрыта. Ну, допустим, вопреки всем препятствиям я доберусь туда: как я запущу лифт? Вот уж действительно парадокс: одним простым нажатием кнопки я могу уничтожить мир, но у меня нет кнопки, которая могла бы поднять меня наверх!

Отчаяние, охватившее меня, было настолько сильным, что я больше не мог оставаться в постели. Я понял, что должен встать и чем-нибудь заняться. Чем угодно. Иначе я сойду с ума. Но чем я мог заняться? Чтением? В комнате не было ни одной книги. Писать? Но отсюда я не могу писать никому.

Нет. Могу. Могу писать. Я вспомнил о ящике с письменными принадлежностями. Да. Я буду писать. Для себя. О своих мыслях, чувствах, о событиях. И как знать, может, однажды кто-нибудь найдет мой дневник, он увидит свет там, наверху. И, значит, частица меня опять увидит солнце и ощутит тепло его лучей.

Я понимал, что, начав дневник, я лишь нашел себе занятие, не больше. Шансы, что он когда-либо попадет наверх, были минимальными. И даже, если бы это произошло, что толку? Изменилось бы что-нибудь для меня здесь, сейчас? Но мне нравилась эта иллюзия. Эта простая иллюзия согревала и поддерживала меня, придавала бодрости, если хотите. Так я начал вести этот дневник. И сегодня, когда я рассказал об уже минувшем, я снова испытываю его успокаивающее и благотворное воздействие.

Я буду вести этот дневник до тех пор пока буду жив. Ибо только он может дать мне шанс еще раз увидеть солнце и ощутить тепло его лучей.

21 марта.

Наконец-то и до меня дошло, что значит «быть или не быть». До сегодняшнего дня для меня существовало лишь понятие «быть кем-то». Сегодня утром, к примеру, я намечтался всласть, представляя себя майором. «Быть или не быть» казалось мне путаной фразой, может и интересной для философов и поэтов, но не для людей практического склада. «Я есть» было для меня простым и очевидным фактом и, следовательно, непригодным для дискуссии. Кем я был — это уже можно было рассматривать как проблему, поскольку мои знания, общественное положение, здоровье и многие другие вещи могли в любое время измениться.

Теперь же, чем больше я думаю об этом, чем глубже вникаю в понятие «быть», просто существовать, тем сложнее оно становится, теряя обманчивую простоту, рождая все новые и новые смыслы.

Представь себе, что ты дышишь свежим воздухом, гуляешь в солнечный день или идешь под дождем, — все это примеры простого бытия. Ну а теперь моя жизнь здесь, внизу, что это — «быть или не быть»? Разве седьмой уровень не похож на ад, где «быть» урезано по меньшей мере наполовину? Да, я дышу, но разве в мои легкие вливается свежий воздух? Да, я хожу, но я не могу совершить прогулку. Ну, о солнце лучше вообще говорить. Я чувствую, что способен чувствовать, но не так свободно и непринужденно, как чувствовалось там, наверху.

Неужто я приговорен отныне и до конца своих дней существовать лишь наполовину? В таком случае я — лишь пол-майора? Лучше уж не быть никем, чем жить наполовину…

Что ни говори, а все же забавно: надо было затащить меня в недра земля, чтобы я, наконец, постиг смысл фрагмента одной шекспировской строки! Может быть, во мне давно уже сидел какой-нибудь философствующий Гамлет, а я и знать не знал? Пока я «был», я не заботился о своем бытие. Теперь, когда жизнь мою уже и не назовешь жизнью, я начал кое-что соображать…

Что именно? Понял важность понятия «быть»? Чепуха! Никому не дано проникнуть в смысл существования. Но я хотя бы признал, что быть кем-то совершенно необязательно. Я осознал важность существования, не зная, что это такое. Моя душа — или то, что осталось от нее — кричит не переставая: Существование! Существование или…

Опять ожило радио:

— Внимание! Прошу внимания!

22 марта.

Сегодня я впервые дежурил в ЦПУ. Итак, я буду работать там ежедневно по шесть часов, поскольку нас четверо, а дежурство должно вестись круглосуточно. Никто не осмелился бы утверждать, что у нас изнурительная работа. Скучная, возможно, но, с другой стороны, приятно, что у нас есть музыка — и в пусковой, и в комнатах. Повернул рычажок и слушай сколько влезет. Есть две программы на выбор. По одной звучит легкая музыка, по другой классическая, и репертуар, кажется, поистине неистощимый. Во всяком случае, до сегодняшнего дня еще не повторялось ни одной вокальной или инструментальной пьесы. Естественно, речь идет о записях: в нашем подземелье нет места оркестрам или солистам.

Расскажу подробней о пусковой. Зал не очень велик, хотя по сравнению с нашими комнатенками он кажется обширным. Аппаратуры и приборов много, и со всеми я хорошо знаком еще по работе наверху.

На стене установлен выпуклый экран, точнее сказать, сплюснутый глобус, изображающий другое полушарие с четко очерченными границами государств, которые являются нашими потенциальными противниками. Карта мягко освещена, так что любой из нас, находясь на дежурстве, хорошо ее видит. Все стратегические объекты — стратегические, не тактические! отмечены особым образом. В случае начала войны мы, офицеры-пусковики, как нас называют, не дрогнув нажмем кнопки, нацеленные на стратегические объекты. Наши молниеносные удары поразят сердце врага. Отсюда, из ЦПУ, нельзя вести тактическое наступление, впрочем, в будущей войне я не вижу в нем смысла, ибо не верю, что военные действия могут быть о ограничены каким-то определенным районом.

Карта-экран разделена на три зоны, каждая из которых очерчена тонкой линией. Зоны образованы и названы по степени их удаленности от наших ракетных баз: ближайшая зона «А», вторая «В», самая дальняя «С».

Справа и слева, на одинаковом расстоянии от экрана, находятся два стула. Перед каждым стулом стол, а на каждом столе аппаратура, которую можно легко принять, скажем, за счетную машинку. На самом деле, именно этот пульт и является причиной моего пребывания здесь, на седьмом уровне.

Клавиатура пульта состоит из трех рядов по четыре кнопки в каждом. Первый, нижний ряд «обслуживает» неприятельскую зону «А», средний зону «В», верхний — зону «С». Пронумерованные кнопки определяют вид оружия, все — ракеты с ядерными боеголовками. Кнопка 1 пускает целые батареи ракет мощностью от одной до пяти мегатонн каждая. Они эффективны, в первую очередь, для атак военных объектов. Заряд ракет, контролируемых кнопкой 2, обладает большей мощностью, колеблясь где-то между десятью и пятнадцатью мегатоннами. Такие ракеты взрываются еще в воздухе, разрушая целые города и другие населенные пункты, разбросанные на большом расстоянии. Похожие ракеты, выпущенные кнопкой 3, детонируют лишь после вхождения в землю, вызывая разрушительные искусственные землетрясения. Таким образом, уничтожаются все подземные убежища врата, одновременно его территория подвергается значительному радиоактивному заражению. Однако последняя задача — радиация — возложена, в основном, на баллистические ракеты, управляемые кнопкой 4. Они оснащены особым образом: их боеголовки покрыты материалом, который становится радиоактивным благодаря атомной реакции — таковым, например, является кобальт. Взрыв превращает это «покрывало» в тончайшую пыль, излучающую смертельную радиацию. Это самое сокрушительное из всех видов оружия, поскольку обладает наиболее длительным и сильным радиоактивным действием.

Каждая из этих двенадцати кнопок контролирует и, следовательно, осуществляет запуск тысяч боевых ракет, направленных на определенную цель Они достигают цели, в зависимости от расстояния, в интервале от пятнадцати минут до одного часа.

На первый взгляд все это кажется довольно сложным, хотя в сущности речь идет о простых вещах. Клавиатура моего пульта выглядит таким образом:

По правде говоря, нам, пусковикам, совершенно необязательно знать, что означает та или иная кнопка, поскольку наша задача — четко исполнить команды: «Нажмите кнопку А1». Или: «Нажмите кнопку ВЗ». Heт твердой уверенности в том, что кнопки 4 когда-либо будут нажаты: есть специалисты, которые утверждают, что их использование опасно в равной степени как для врага, так и для собственной страны.

Все приказы поступают к нам по радио. Однако перед тем как передать, приказ о пуске, на пульт подается оптический сигнал тревоги. Сначала зажигается желтый свет, чтобы привлечь внимание дежурного офицера. Затем вспыхивает красный, разумеется, в том случае, если тревога не была ложной. Красный сигнал означает, что следует ожидать команды «пуск».

Чтобы исключить элемент случайности (когда, скажем, дежурный случайно или, не справившись с нервами, нажмет на кнопку), пуск произойдет лишь в том случае, если ту же кнопку одновременно нажмут двое. Именно для этого в пусковой находятся два стула, два стола и две «счетные машинки». Они удалены друг от друга на такое расстояние, чтобы один человек не мог дотянуться сразу до обеих. Поэтому в случае тревоги в пусковой должен обязательно находиться второй офицер. Их задача — вместе выполнять команды, которые после красного сигнала будут переданы по радио.