Чтение онлайн

Позади круизных лайнеров стоял теплоход поменьше, возле трапа которого нам махал Сергей. На носовой части судна из синих букв было сложено слово «Волна».

– Идите скорее сюда – он вот-вот отправится, – крикнул нам Сергей.

***

На борту уже было довольно много пассажиров. В основном на открытой палубе.

– На вокзале в кассе можно купить билетик на прогулку по каналу, – сказал Сергей. Он отыскал три свободных места у самого края палубы, с которой открывался хороший обзор.

– Никогда прежде я не плавала по каналу, – призналась Катя, усаживаясь на стул.

– Загадывай желание, – проговорил я, заняв рядом с ней место. Сергей сел рядом.

Теплоход издал гудок, внизу зашумели двигатели, а из-под кормы вихрями в речном вальсе закружилась вода. «Волна», отпрянув от пристани, поплыла по Карповскому водохранилищу.

Когда судно подошло к воротам, точнее, двум башням с купольными крышами, верхний затвор давно скрылся под водой. И теперь судно, медленно проплывая старый полуразрушенный пирс, заходило в камеру шлюза. Я замер. Передо «Волной» исполином возвышалась громадных размеров триумфальная арка с героическими барельефами и четырьмя фигурами из чугунного литья по углам. Издали каждая из них напоминала трезубец Нептуна, но если приглядеться, то можно было разглядеть пятиконечные звёзды, лавровый венок, в центре которого виднелись незыблемые советские символы – серп и молот, а по бокам скульптуры острыми концами под углом выстреливали знамёна. На фронтоне арки в прямоугольной бетонной раме позолоченными буквами сложена патриотическая надпись.

Катя, не переставая, снимала смартфоном фото и видео. Заметив на себе мой взгляд, она улыбнулась.

– Это восхитительно, – сказала она.

– Ещё тут есть свой «Мамаев курган», – вставил Сергей. – Сразу же за шлюзом.

– Что-то метафорическое? – нахмурила брови Катя.

– Скоро всё увидишь, – улыбнулся Сергей. – Немножечко терпения. А пока – наслаждайся шлюзованием.

Где-то посередине камеры теплоход остановился. Матросы зацепили верёвочные канаты к красным буйкам, помещенным в боковые ниши в стенах по обеим сторонам. Из воды показался затвор и перекрыл собой путь в камеру, через который мы ещё несколько минут назад входили. «Волна» словно оказалась в огромном бассейне. Через мгновение вода стала медленно уходить куда-то вниз, опуская вместе с собой наше судно. Подобно лифтам в многоэтажках опускались в боковых нишах и красные буйки. Покидая камеру, вода оставляла после себя мокрые бетонные стены, поросшие мелкими ракушками, за которые цеплялись водоросли.

Теплоход с каждым разом опускался всё ниже и ниже, пока не оказался в гигантском каменном мешке. Звучащая из репродукторов музыка наполнила собой пространство.

Впереди судна под триумфальной аркой медленно в разные стороны расходились тяжёлые железные ворота. «Волну» облило ярким лучистым светом висевшего над холмами июньского солнца. Под кормой вновь закружились винты и теплоход поплыл навстречу небесному светилу. Позади оставалась четырёхъярусная бетонная галерея, которая ещё недавно была полностью под водой. «Волна» грациозно поплыла сквозь портал, обрамленный снизу водой, по бокам – железными воротами, а сверху – бетонным куполом, и выходила в открытый канал.

Справа на берегу показались четыре огромные белые фигуры воинов. Они стояли на треугольном холме, покрытым ковылём словно сединами.

– «Соединение фронтов», – объявил нам с Катей Сергей.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Это его называют местным «Мамаевом курганом»?

– Именно. Ещё когда не существовало канала, а только суша и голые степи, вся местность была испещрена окопами, наглые фашистские танки шли напролом и тут же подрывались на минах. Землю, пропитанную кровью, усеивали трупы бойцов. Здесь шли ожесточённые бои на подступах к Сталинграду. Примерно в этих местах в ходе легендарной операции «Уран» двадцать третьего ноября тысяча девятьсот сорок второго года встретились войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов.

Обычно в таких местах, посвящённых войне, у Кати непременно наворачивались на глазах слёзы. Странно, но в этот раз она не чувствовала никакого кома в горле и плакать вовсе не хотелось. Хоть бы одна слезинка упала, думала она. Ничего. Девушка смотрела словно заворожённая на четырёх солдат, отлитых из бетона, двое из которых пожимали друг другу руки, а двое других стояли позади: один – с грозным лицом, усами и в каске держал в руках пулемёт, другой – трубил в горн, возвещая о судьбоносной встрече. За спинами этих белокаменных людей высились знамена – тех самых фронтов, которые тогда, в ноябре сорок второго, здесь соединились.

– В это сложно поверить, – заговорила Катя, – с одной стороны арка, с другой – этот монумент. Каких же титанических трудов это стоило всё построить? А сохранить, чтобы дошло до наших дней? Невероятно. Мне раньше казалось, что «Родина-мать» на Мамаевом кургане – предел человеческих возможностей…

– Наверное, это потому, что ты не бывала на юге нашего славного города-героя, – говорил я, провожая взглядом арку шлюза. Она пробуждала во мне детские воспоминания.

– Ты о чём?

– В самой южной части Волгограда берёт своё начало этот канал. Там первый шлюз с такой же аркой. Ну, почти такой же – во всяком случае, очень похожей. А тут канал заканчивается. Тринадцатым шлюзом. И представь себе – эта водная трасса тянется вдоль Ергенинских склонов сто один километр. И сейчас мы выйдем к Дону, а потом – в Цимлянское водохранилище. Его ещё называют тут морем за невероятно огромные размеры.

Катя вскинула бровь.

– Надо же, – улыбнулась она, – я никогда об этом ничего не слышала.

– Ты, словно, открываешь с нами этот мир, – хихикнул Сергей.

– Это и правда так, – произнесла она с грустью. – Нас с сестрой воспитывала старенькая бабушка. Жили мы очень скромно. Маме с папой приходилось работать на нескольких работах, чтобы прокормить семью, и возможности куда-то ездить у нас не было.

Я улыбнулся и взял Катю за руку.

– Помню как в детстве, – вдруг вздумалось мне поделиться с ней своими воспоминаниями, – мы с бабушкой гуляли в парке, где за берёзовой рощей начинался вход на первый шлюз канала. Тогда, в девяностых, все шлюзы были открыты и любой желающий мог попасть на их территорию, посмотреть на корабли и как они шлюзуются. Так поступали и мы.

Я посмотрел в сторону берега, усыпанного булыжниками, на которых расселись рыбаки. Рядом кружили чайки, хищно высматривавшие добычу. Одна из птиц кометой припала к воде, выхватила цепким клювом мелкую рыбёшку и стремительно взмыла в небо, скрывшись затем в аллее пирамидальных тополей.

– Мы жили неподалёку от шлюза, – продолжил я свой рассказ. – По вечерам с отцом ходили на пирс ловить рыбу. Бывало, наловишь краснопёрок или бычков, принесёшь их домой, сунешь пакет маме, а сам бежишь во двор к мальчишкам. Пока мяч по полю гоняешь, она в это время рыбку бережно почистит, в муке обваляет и на раскалённой чугунной сковородке обжарит. Тут же на другой сковородке шкворчат баклажаны.

– Хм, типичный аромат летних волгоградских двориков, – заметил Сергей. – Жареная рыбка, «синенькие» под майонезиком с чесночком и петрушкой. Эх, объеденье!

– Замолчите оба, сейчас же! – не выдержав, закричала Катя. – Я выскочила из дома, не успев позавтракать.

Мы с Сергеем весело расхохотались.

Ветер принёс речной запах вперемешку с ароматом степных трав. «Волна» покинула канал и впереди перед ней простиралась бескрайняя водная гладь. Позади оставались ограждающие дамбы канала, по краям которых возвышались белоснежные башни маяков. Верхушки их были увенчаны лёгкой колоннадой, а по фасадам с четырёх сторон развешены изображения носовых частей корабля из металла. Тихие волны Цимлянского водохранилища ласкали огромные валуны у подножия донских возвышенностей, на которых дальние уголки полян окрашивались шалфеем в фиолетовый цвет. В заводи, поросшей щетиной камыша, Катя отыскала глазами одинокую цаплю. Любуясь длинноногой грациозной птицей, она мысленно внушала ей: ищи своего принца, не стой тут одна-одинёшенька. Цапля наклонилась к воде и рывком вытащила из неё что-то длинным красным клювом. Очевидно, поймала добычу, подумала Катя, и улыбнулась.

В этой безмятежности наедине с дикой природы она ощущала себя невероятно комфортно, и думала только об одном, чтобы ещё чуточку растянуть путешествие – лишь бы теплоход шёл только вперёд.

Глава II

Русская Византия

В Пятиморске обнаружилась только одна малоприятного вида кафешка вроде вокзального буфета, однако мы твёрдо решили в ней отобедать. Под стеной в тени беспокойно спала собака, из дверей дома напротив нас пристально разглядывал какой-то мужчина, а к ограде прислонились трое подростков – в их молчании ощущалось нечто опасное. Катя боялась чужих собак, подозрительных мужиков и хулиганов; крепче сжимая смартфон, она торопливо шагнула вместе со мной и Сергеем в кафешку. За стойкой торчала усталая девица и пилила ногти, в дальнем конце допивали кофе парень с девушкой. При виде серой стойки и блюда с двумя трубочками со сгущёнкой под грязным стеклянным колпаком у Кати мелькнула мысль: как же надо проголодаться, чтобы прийти сюда есть.