Чтение онлайн

Незаметно для себя за ночь я перешёл из состояния прострации в боевой режим. Потому что надо Федя, надо! Потому что я опять нашёл что-то на дне выгребной ямы. И это что-то сейчас обладало технологиями недоступными не только середине 20-го веки, но и началу 21-го.

Меняющие конфигурацию татухи - это из какого "прекрасного далёка"?

– Вот так я и решил воспользоваться планом немцев для собственного побега. Только мне надо было срочно поправляться и совсем не обессилеть на их лечебной диете. Был только один способ улучшить свою пайку - идти работать.

– В таком состоянии, как ты описывал?

– Другого состояния у меня под рукой не оказалось.

Особист горестно хмыкнул, что-то пометил в блокноте. Как так у него всё горестно и пессимистично получается?

– Как отнеслись к вашей готовности к работам немцы?

– Немцы? Никак. Им совершенно прохладно кто именно будет работать. А вот наши, ну, бывшие наши соотечественники, решили, что я у них хлеб отбираю. С тем и наехали на меня. пришлось одного отправить отдохнуть, чтобы остальных охлануть.

– Одной левой?

– Ну, больше правой ногой. Я его пнул в колено, а когда он пополам сложился, пробил как пенальти в голову.

– Сразу поняли?

– Тут мои, хм-м, как их назвать-то, ладно - спутники, подоспели.

– Апостол, Крыс и Авторадио?
– спросил особист, сверившись с блокнотом.

– Они самые. Ага, я стал как тот Д*Артаньян с тремя мушкетёрами.

– И как работали?

– Нормально. Не хуже других. Мы в этот раз попали на ремонт пути. Так что я не был лишним. Рельсы таскали за километр на верёвках. Перекидывал через шею и тащил.

Ага, больше руководил процессом. Так даже выше оказалась выработка. Потому что не на горбу их надо нести, а тащить верёвками прямо по рельсам пути. Предателю, что был нам за прораба так понравилось, что он нас "застолбил" за этим видом работ.

Я вздохнул:

– Вот так я на немцев и работал. За паёк. И ждал момента.

– Вань, тут мне по секрету шепнули, что побег будет. Давай с ними!
– возбуждённо шептал Апостол. Глаза Авторадио тоже горели. А вот Крыс был испуган.

– Куда?

– К своим!

– Это понятно. Куда рванут, когда столб свалят? В какую сторону?

Апостол аж отшатнулся:

– Ты знаешь?

– Догадался. Это самый очевидный план. Подгнивший столб, пропущена одна вышка - не просматриваемый участок, там овраг за ним. А за оврагом что? Ты знаешь?

– Нет.

– А то, что холодом с той стороны тянет - тебя не насторожило?

– Холодом? Не тянет оттуда.

– Нет, Петя. Я не участвую. И тебе не советую. А план тебе предложил не этот гнусный тип с оторванным карманом?

– Он, откуда...?

– Падла он. За версту птичьим помётом от него несёт. Провокатор он. Думаю, что он сам в рывке не будет участвовать. Я всё сказал. А там - как хотите. Всё, поездок прошёл, вон, вертухай уже кипятком писает. Давай, закидывай конец на путь. И-и-раз! Ещё раз! Погнали! Арбайтен! Веселее, негры, Солнце ещё высоко! На том свете отдохнём!

Слышь, Князь, а ты был прав - эсэсовцы с собаками реально повышают производительность труда!

Ночью поднялись крики, пальба, зарычали пулемёты, взрывы, вой мин. Ну-ну. Удачи, ребята! Удачи! Может вам повезёт уцелеть в этой операции руководства лагеря по выявлению и уничтожению лиц, склонных к побегу? Такой вот вариант усмирения. Завтра же в лагере будет тишь и благодать. Интересно, как провокатор сумеет избежать смерти? Какой уловкой?

Особист удивлён. У него даже удивление какое-то скорбное. Ничего не спросил. Ну, хозяин - барин.

А пока шухер, надо попытаться законектиться.

– Привет! Ты из какого года тут оказался? Ты русский? Какая страна?

Молчит, смотрит на меня. Пожал плечами. Ну, хоть жест знакомый. Ладно, поиграем в папуасов.

– Я - Ван. А ты?

Молчит. Может - так?

– Хелло! Хау а ю?

Всё одно молчит. Берёт своей правой рукой левую, кладёт на живот, задирает рукав. Татуха сфинкса стоит на задних лапах и со вскинутой в приветствии рукой. Ага! Есть контакт!

– Ты меня понимаешь? Ю андестенд ми?

Сфинкс медленно-медленно отрицательно качает головой, потом медленно-медленно достаёт из-за спины рамку, в рамке появляются какие-то символы, возможно буквы.

Я вздохнул. Блин, не бельмеса по-нашему не сечёт. И что с тобой делать? Языку учить? Если жесты отрицания и непонимания совпали, то шанс есть. Сколько времени это займёт? А с каждым днём я не крепчаю. Я уже едва способен на "рывок".

Будем думать.

– Ладно, давай. Пообщаемся.

Сфинкс мне махнул лапкой, Пяткин моргнул.

Ага, да и он не крепчает. Помрёт так, не дав выхода нам на своё высокотехнологичное наследие.

Так, надо поспать. Завтра - опять: "арбайтен!".

Так и стали общаться. Я сидел на шконке Пяткина, молол языком на отвлечённые темы, о том, что Солнце - желтый карлик, а Земля лежит на трех китах - Глупости, Алчности, Порочности, а сфинкс мне заторможено сигналил.

И ждал часа "Хэ".

Запуск игры

Видимо, конектин пипл не прошло незамеченным со стороны кураторов проекта.

Вот в одно холодное голодное утро нас, мушкетёров и ещё троих крепких мужиков, вытолкали из толпы гасторбайтеров. Всех остальных погнали на работы, а нас повели обратно в столовую. Налили пайку, которую мы мигом порубали (чё там есть? Жижу, что супом обзывается чаем посчитать западло и хлеб спечённый из муки, перемешанной с соломенной крошкой и опилками?) После этого нас погнали в лазарет, где мы грузили неходячих в машины. Мясник-врач командовал кого - в какую машину.

Случайно, (ага, верю, верю!) я и три моих мушкетёра, оказались в одном кузове с Пяткиным. Так вот, совпало. Бывает! И совершенно случайно, на нас хватило только одного предателя. С винтовкой. В тентованном кузове.

Поехали. Недалеко, правда, доехали. У того самого оврага, через который совершали побег наши буйные, колонна встала. Мы разгрузили две машины раненных, сложив их рядком на краю оврага. Некоторые заверещали, умолять стали.

– Прими судьбу достойно, - сказал я тому, который вцепился мне в остатки рукава, оторвав его. Блин!