Чтение онлайн

Перешли к обороне. И тут - не нашёл необходимости в снятии голов. Надо тщательно собирать данные, анализировать результаты боёв и полученный опыт, систематизировать, ловить тараканов ошибок, и дальше учиться воевать. Ватутина, Тимошенко, Рокоссовского, Конева мне научить нечему. Сам у них учусь.

Так и доложил, что местные командиры такие зубры, что я против них - щенок. И "особого мнения" в этот раз - не имею. Получил приказ вернуться в Москву.

А конфигурация фронта обрела форму выгнутой к немцам дуги. Курской, Огненной Дуги. Судьба.

Война замерла в грязи наступившей весны. Война на Западном направлении.

На юге - всё только разгоралось. Там шла наша, национальная русская забава - Русско-Турецкая война. На стороне турок выступили самые отмороженные горские националисты. Когда я узнал о роли в этом "бунте" НКВД - не знал - плакать или смеяться. Сколько турки режут-режут гордых кавказцев - всё им не в науку. Опять против старшего брата с оружием пошли. Южный фронт получил приказ - изменников в плен не брать. А через месяц - остальные фронты. Просто, появились власовцы.

Кольцо Всевластия

На аэродроме меня встречают, как принца Монако. Подали лимузин. Охрана в парадной форме. Отглаженные, блестят звёздочками и пуговицами.

Едем через Москву, красную в закате. Смотрю во все глаза. Трудовая армия, говоришь? Тут - трудовой фронт! Группа армий "Москва"! Столицу - не узнать. Не похожа сама на себя. Ни на Москву довоенную, ни на Москву 21-го века. Благодаря Вермахту - Москва поднимается новым, современным городом. Современным - даже для меня, человека 21-го века. Я был в шоке. Был бы ещё больше удивлён, если бы не апатия душевного выгорания.

Широченные проспекты, мосты, набережные, фундаменты грандиозных зданий. Квадраты будущих парков и скверов. Конечно, величия - пока нет. Пока - только стройка. Грандиозная стройка. Но, я же не пенёк? Воображалово у меня - технически подковано. Теперь. В моих глазах стройплощадка оборачивается высоткой в стиле сталинский ампир. А каким может быть стиль у Сталина? Только Имперским.

Меня специально провезли через Красную Площадь. Мимо Мавзолея, где навытяжку стоят бойцы церемониального полка. Собор Василия Блаженного - в лесах. Восстанавливают. Стены и башни Кремля - тоже в лесах.

После Красной Площади я совсем устал. Разум уже не воспринимал картинки из окна авто представительского класса, на котором меня решили покатать.

Ожил я, только когда Москва - кончилась. Пошли деревья. Хотел открыть окно - подышать. Не удалось. Бронестекло. Бронеавто. И броневик сопровождения. И два грузовика с охраной. Только сейчас заметил. Надо же! Правда, как принц-саудит.

Обычный домик. Если ты - не ветеран войны. Если воевал - заметишь замаскированные доты, стволы ЗиС-2, и, ирония - Т-34М в кустах под сетью. "Малыш".

Дача. Чья? Не моя, надеюсь.

Проводят мимо домика во внутренний дворик. Под зацветающий вишней, за столом - Сталин. Во френче и меховой жилетке. Усы, тигриные глаза - всё по канону. Я - не по канону.

Я - вытянулся, стал докладывать. Он меня остановил, махнул рукой, типа - пустое, не заморачивайся. Показал на кресло-качалку за столом. Налил мне красного вина из глиняного кувшина.

– Голоден?

– Есть такое.

– Ешь. Пей. Насладись моментом покоя.

И это - верно. Поел. Приготовлено - вкусно. Вино - отличное. Насыщенное, густое, с долгим послевкусием. Не крепкое, как доложил Бася. Насытившись, откинулся на спинку кресла, глубоко вздохнул. "Насладись моментом покоя". Моментом. Судьба!

– Тяжко?
– спросил Сталин.

– Никто не обещал, что будет легко, - ответил я.

– Не жалеешь?

– Уже нет. Переболел. Перегорел.

– Ещё нет, - сказал Сталин, - ещё будешь вспоминать этот момент и говорить: "То - были не проблемы. То - была не усталость. Вот, сейчас...! Настоящий ...!"

Не ожидал услышать мат от Такого человека.

– Соглашусь. Вам - виднее.

– Ты знаешь, зачем ты здесь?

– Здесь - это где, товарищ Сталин?
– я поставил недопитое вино на стол.

– Именно здесь. Зачем я тебя вызвал?
– смотрит в мои белые глаза пристальным, пронзительным взглядом.

– Сделать предложение, от которого я не смогу отказаться?
– вздохнул я.

– Растёшь, - усмехнулся в усы Сталин, - я знаком с этим выражением. И спрошу таким же, крылатым: каким будет твой единственно верный, положительный ответ?

– Отрицательным, товарищ Сталин.

Я встал перед ним, вытянувшись, как на плацу.

– Сядь, что ты прыгаешь, - поморщился Сталин.

Я сел. Он помолчал, поковырял вилкой еду, долил вина, пригубил.

– Ты - верно понял - о чём речь?

– О Кольце Всевластия.

Сталин покачал головой.

– Эти твои метафоры...

Но, не поправил меня. Он стал ломать папиросы, набивать трубку, раскуривать. Смотрел на весь этот ритуал с интересом. Бася, как обычно, вел запись. Этот Железный Дровосек, оказывается - всё пишет. Надо как-нибудь перевести в плёнку, людям показать. Не, не этот момент. Это - "секретно", "сжечь" и т.п.

– Второй раз тебя спрашиваю - ты хорошо подумал?

– Хорошо подумал.

– Мы тебе не оставим выбора.

– Вам - не удастся припереть меня к стене. Семьёй и детьми вы шантажировать не станете, да и не сможете. У меня всегда будет выбор. Я всегда, в любой момент могу выбрать смерть.

– Даже так?

– Даже так, товарищ Сталин.

– Почему? Боишься? Что не справишься? Или что? Страха, лени, нерешительности - за тобой не было замечено.

– Не боюсь. Не имею права. Я - чужак. Не мне решать судьбу Мира.

– Вот как? Думал, на жалость будешь давить. На здоровье. Ещё плохо тебя знаем. Или твои политическо-религиозные установки? Ты же так и не подал заявление на кандидата в партию.

– Не подал. И не подам. И - это тоже, отчасти.

– Почему?

– Тот строй, что носит имя коммунистическим - тупиковый.

Сталин усмехнулся:

– Как ты смеешь говорить это мне в лицо - секретарю Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза?

– Как смею? Вот так! Вы же меня проверяете. Не смею врать Вам. А правду - скажу. А там - решайте. Мне - всё одно. Двум смертям - не бывать. А у меня - уже не одна. И не - две.