Чтение онлайн

А что? Социальный статус? Место в обществе себе подобных? Пыль. Я - пыль. Миг между прошлым и будущим. Выживал, старался, учился, сражался, терпел. А сейчас - что значит всё это, вся моя прошлая жизнь? Балласт прожитых лет. Чушь.

Что я для людей? Для любимой жены, для того набитного мальчугана - сына моего, для матери? Они мне дороги, я им дорог. Я - муж, отец, сын? Со стыдом и болью я вспомнил, как причинял боль обид, невнимания дорогим мне людям. Стыдно. Больно. Плохой муж, плохой отец, никудышный сын. Опять не то!

А что ещё? Работа? Служба? Работал. Служил. Помню, что - был истощён Делом. Помню, как превозмогал в Бою, но ничего конкретного. Всё это было там. Какое это имеет значение сейчас? Тоже - чушь.

– Я не знаю, - ответил, наконец, я, - Я - Никто.

– Никому место в Нигде. Зачем шел ты на Свет, терпишь Мучение?

– Не хочу в Нигде. Не хочу быть Никем. А к Свету всегда надо идти. Иначе нельзя. А Мучение? Бог терпел - и нам велел. Терпимо. Это что-то. Лучше Небытия. И так всю жизнь это - НИ. Ни-жизнь, ни-смерть, ни-друг, ни-враг, а всё только - ТАК... Ни то, ни сё. Небытие. Унылое Ничто. Постоянно.

– Почему шел через Мучение на Свет? Легче же было наоборот?

– Легче, - согласился я.
– Легче не значит лучше.

– Почему?
– опять прогремел гром.

– По кочану! Не знаю! Так надо!

– Кому надо?

– Мне!

– А ты кто?

– Я? Я - человек! Человек!

– Помни об этом. Не забывай!

Раскаты грома катались волнами вокруг. Отдаляясь, приближаясь, схлёстывались друг с другом, дробились друг об друга.

– Жить хочешь?
– спросил тот же голос, но тише, без громовых раскатов.

– Не знаю. Особо и нет. Устал я. Так устал, что - не отдохнуть. Только...

– Только...

– Родные мои. Нужен я им. Жене нужен муж, сыну - отец, матери - сын.

– У них будут они. Может лучше, чем ты.

Если бы у меня была бы голова, я покачал бы ею, были бы губы - поджал бы их.

– Это врят ли. Будет ли он любить их, как я? Заботиться о них? Никому не доверю. Надо жить. Потому и живу. Для них.

– Ой, ли?

– Упрёк справедлив, согласен.

Раскаты грома совсем стихли. Но что-то гремело всё равно. Это Боль. Мучение уже гасило Свет.

– Так что же с тобой делать?

– Не мне, видимо, решать.

– Не тебе. А чего хотел бы ты?

– Положи где взял.

Опять загрохотало, оглушило. Мне становилось всё хуже.

– Может быть...
– пророкотало, - и будет по-твоему. Кто ты?

– Я! Я - Человек! Русский человек! А ты кто?

Боль накатывала, как штормовые волны. Боль уже гасила Свет и моё сознание. Кругом темнело. Лишь пять светлых пятен осталось.

– Ты - Бог?
– спросил я, но голос мой прозвучал так жалко, тихо, как стон.

– Нет, - со смешком ответил громоподобный голос, правда, в этот раз - звеня, как в пустом ведре.

– Я умер?
– опять спросил я.

– Пока нет. И я, как врач, постараюсь этого не допустить.

Врач? Какой, на хрен, врач? Это...

Всё исчезло, как будто выключили рубильник.

БОЛЬ! Всё, что я знаю - БОЛЬ! Только БОЛЬ! В пустоте небытия - БОЛЬ!

Опять отсвет далёкий. Двигаюсь к нему. С удивлением обнаруживая, что чем больше я приближаюсь к свету, тем меньше - БОЛЬ! Это придало мне сил, я стал двигаться быстрее. Вот я уже вижу - откуда свет. Дверь. Открытая Дверь. Из неё - льётся ослепительный свет, изгоняющий боль. Как я хочу ворваться в эту дверь, в эти Сияющие Врата! Где нет боли, где нет сомнений, угрызений, сожалений. Я понимаю, что при этом - нет и жизни. Но, что моя жизнь? Игра! И я - не игрок. Я - игрушка. Сломанная Игрушка. Которая - больше не годиться для Игры.

Сияющие Врата! Я - на пороге. Боль совсем ушла. Как же хорошо-то! Как легко!

Мне остался - шаг. Ступить его, чтобы пройти Точку Невозврата.

И тут до меня донёсся далёкий-далёкий голос. Настолько далёкий, что не услышать, не разобрать слов. Только - голос. Но, я ждал его, потому - услышал. И рванул в противоположную от Сияющих Врат сторону. ЕЁ ГОЛОС!

– Витя! Не оставляй меня одну! Витя! Я не могу без тебя! Я - люблю тебя! Не бросай меня!

БОЛЬ! Она навалилась с прежней силой. Но, вздохнув, чуть, без БОЛИ, терпеть её оказалось - существенно труднее. И каждый шаг от Врат - давался всё труднее. Если на свет я плыл, как лист берёзы в свободном падении, то сейчас продавливал тьму с огромным приложением сил, терпя всё усиливающуюся БОЛЬ, таща за собой вагон какого-то балласта. А, вон что, это - балласт прожитых жизней.

Каждый шаг - выше твоих сил. Но, ты - делаешь его. Через БОЛЬ. И, сделав этот шаг, вдруг, понимаешь, что можешь сделать ещё шаг. Через "не могу", через "невозможно". И - ещё шаг.

Путь к Вратам - был очень быстрым. Несколько мгновений. Путь от Врат - бесконечно долог. Целую эпоху я продавливал тьму небытия.

И вот - серое марево. Утыкаюсь в него, давлю. Оказалось, что это - какая-то мембрана, створки которой расходятся вверх и вниз. Они - расходятся. Это были многотонные, но мои - веки.

ОНА! ОНА! Вся в слезах, нос - сморщен, нежные губы - ломанной кривой. На подбородке дрожат капли слёз.

– Не плач!

Мой голос - жалок.

– Я - с тобой! Я - всегда буду с тобой! Я - обещаю! Всё будет хорошо! Верь мне! Веришь?

– Верю!

Я - в реанимации. Осознаю это, когда "всплываю" из беспамятства. Почему я здесь? Что случилось? Не могу понять.

В голове сумбур из дежа вю, из чужих воспоминаний, которые воспринимаются, как свои. Я - попадаю под ж.д. вагон. Я - попадаю под бомбёжку. Надо мной взрывается танк. Подо мной - взрывается мост. Я - горю в танке. В меня - стреляют, меня - режут. Вижу свою кровь. Умираю. Умираю и умираю. Десятки раз.

Я - в горах, окружённых песком, кричу в рацию: "На меня! Дай огня! Огня дай! Хорони нас, крыса тыловая!". На меня идут цепи людей арабской наружности с платками-арафатками. Взрывы.

Я - в ледяном доме битого красного кирпича. На дом бегут люди в серых шинелях, похожие на киношных немцев. Я кричу в трубку: "Тыловая ты гнида! Дай огня! Огня дай! Отомсти за нас! С землёй нас перемешай! Дай огня! Хорони нас! Не оставь на поругание!" Взрывы.

Я - в тесноте какой-то ёмкости. Невесомость. Вижу в малюсенький иллюминатор, как с огромной скоростью нарастает поверхность, испещрённая кратерами. Надо тормозить. А топлива - 0. Всё топливо сжёг при разгоне. Удар, скрежет.

Что из этого - воспоминания, а что - галлюциногенные видения от тех препаратов, что не дали остановиться от шока моему сердцу? А что - видения умирающего от отсутствия крови и кислорода - мозга? Что из этих воспоминаний в голове - ложная память дежа вю?

По моим воспоминаниям - моё тело было переделано инопланетянином. У меня была сверхрегенерация. Уже неделя, как меня перевезли из реанимации. И там - неделя только в памяти. Сколько в беспамятстве - неизвестно. Уже неделю смотрю на решётку вентиляции и не могу сосчитать количество квадратиков - так сильно отбит контузией мозг. Лица людей - плавают, искажаются. Плавают и звуки. И я - лежу бревном. Никакой сверхрегенерации. Это - бред. Никаких инопланетян. И голоса во тьме, светящиеся двери - тоже бред перемешанных взрывом мозгов.