Чтение онлайн

Опять бьют. Бывает. Но, я - опытный боец-рукопашник. Мог бы и всех их положить. Даже с завязанными за спиной руками. Но, что мне это даст? Опыт свой применил в подставлении под удар ноги своей головы. Виском. Пошли вы!

***

А потом - опять сорок пять! День Сурка - начался. Я - долдоню своё, особист - своё. Мы не находим общего языка, поэтому меня - бьют. И правильно делают. Отбивное мясо - оно мягче. И бывает - сговорчивее. Надеюсь, не в моём случае. Особист говорит, что не бывает железных людей. Рано или поздно - все ломаются. А он, видимо, из тех, кому по кайфу ломать человеков. Будем поглядеть. На крайняк, сбегу "в себя". Пусть Кузьмин отдувается. Вот он - обрадуется!

***

Нос - сломан, глаза - заплыли. Зубы - шатаются. В голове - шум, как в раковине морского моллюска. Я уже не реагирую на голос особиста. Мне - фиолетово. Делай - что хочешь. Хоть родителей в школу вызывай. Мне уже - начхать. Хочешь, покажу только что обретённую очередную степень самоконтроля? Я - буду думать, пока вы меня пытаете. Не о вас, гоблины. О себе.

Почему такой провал? В чём причина? Возвращаясь в роту из госпиталя я рассчитывал на эпичнейший нагиб немцев через колено-локтевую позу. Я же - супермен, ёпта! Экстрасенс! Одним махом семерых побивахом! Я думал - приду, и пойду сквозь 6-ю армию, как раскалённая игла сквозь масло. А за мной - горы дымящихся трупов. И все враги умирают от моей нереальной крутости, потому что я - ну, вААще!

А что получилось? Где нагиб? Сам чуть не загнулся. И ещё, вполне вероятно - загнусь. Прямо в этом подвале. Всё своё "суперменское" тратил не на высшую математику - деления врагов на "ноль", а на возможность "унести ноги".

Почему? Почему не учуял Маугли в пустом подвале? Почему впал в апатию в самый ответственный момент? Почему вся эта эстрасенсорика отказала? Оказалась забита, напрочь, "белым шумом"?

Об этом надо основательно подумать. И посоветоваться бы с кем. С кем? Кому я могу хотя бы высказаться? Чтобы меня поняли? Никому. И не кому. Ни рвотному ротному, ни хитромудрому Кельшу, ни даже Сталину. До меня ли ему? Ни жене. Поймёт ли она? Испугается ещё. Бояться меня будет. Даже Громозеки нет. Он бы выслушал. Без толку - ну что он посоветует? Моя ментальная проекция моего же павшего соратника? Просто выслушает. Иногда и этого - много.

Не с кем посоветоваться. И значит - опять сам. Сам, да сам! Всё - сам. Думать надо. Основательно. Есть пара наработок, но и их надо обмозговывать - слишком сырые.

Первая - один в поле не воин. Какой бы ты перец не был. Были времена, когда бессмертные Боги ходили среди людей. Они были Богами. Зевс, Прометей, Гермес, Апполон, он же - Купала, Тор, и его родичи, Сварог, и его родичи, в том числе - Купала-многостаночник. О крутости этих разумных - и говорить не приходиться. Были и люди, вышедшие на уровень Богов - Геракл, Будда, Иисус. И всё же - никто из них не дожил до сего дня. Сами они не могли ни состариться, ни умереть. Но, они могли быть убиты. И, как бы сложно это не было сделать - это было сделано.

Вывод 2: "учиться, учиться, а потом ещё раз учиться!" как завещал великий мумия в гранитном шалаше. Учиться владеть своими данными. Оказывается - они не нагнут никого сами. Только ты.

Вывод 3: отставить самоуверенность и самолюбование. Ты - никто. Звать тебя - Никак. Ты - пыль на обочине Истории. Ты - мираж света под Солнцем, отблеск света на стене от зеркала. Ты - тень листочка от Древа Времён. Ты - лишь пунктирный план в промысле пославшего тебя сюда. И чем больше ты, Витя Данилов, будешь нос драть, тем больнее тебя будет им, носом, да и всем лицом, об Древо Жизни прикладывать. Ты - никто. Ты - средство достижения цели. И средство постижения цели. И сама цель - тоже ты. Пустота. Фотон. Мельчайшая частица не энергии и не материи. Остановись - ты исчезнешь. Живёшь, пока двигаешься. Пока летишь из А - в Б. А что это - А и Б? Пустота. А - Пустота, и Б - Пустота. В А - никого и ничего уже нет. В Б - никого и ничего ещё нет. Ты - соринка на ветру.

Очередной удар бросил меня в небытие забвения, не дав додумать такую интересную мысль.

А очнувшись - не смог к ней вернуться. В нужный настрой не попадал, некогда стало.

Освободили меня. Почти. Из подвала вытащили, в машину посадили. Не развязали. В сопровождении бойцов с цветами безопасников на отворотах повезли в штаб армии. Там меня ждал майор. Приказал развязать, меня развязали. Тру затёкшие руки.

– Присаживайся. Вы - можете идти. Вон!

Он закричал, я плюхнулся на табурет, конвоиры - вышли. Очень самоуверенный майор. Даже слишком.

– Рассказывай.

Я стал излагать. Майор - сверялся с бумажками из папки.

– Вот и всё, - закончил я.

– Понятно, - майор захлопнул папку, - свободен. Тебя доставят в расположение твоей роты. Служи доблестно, умри - достойно. Иди.

– Вопрос - разрешите?

– Нет. Иди.

Выхожу, стою, туплю. Подходит мужичёк, похожий на молодого Никулина, спрашивает:

– Ты - Кенобев?

– Я. А ты?

– А я тебя везти должен. Поехали?

– А что тянуть кота за подробности? Поехали. Где твой пипелац?

– Чего?

– На чём едем?

– А-а, вон - моя ласточка.

"Ласточка"! Полуторка, убитая в хлам. Шины - лысые, доски кузова все пробиты пулями и осколками. Вместо стёкол - грязная фанера и смотровые щели в ней. Подкрылков просто нет. Да уж, "ласточка"!

– Мне - в кузов?

– Там - битком, - махнул рукой "Никулин", - в кабину.

В кабине - деревянная лавка, отполированная седалищами самого "Никулина" и его пассажиров. Поехали. Трясёт. Морщусь. Всё тело болит.

– Я - стараюсь, - говорит "Никулин".

– Не надо. Бывает. Пешком - всё одно хуже.

Водила пристаёт с вопросами, но у меня - не тот настрой, чтобы сказки сказывать. Едем по фронтовым дорогам. Разбитым, забитым хламом и развалинами зданий, битой техникой. Обгоняя или пропуская пехоту или технику, пушки, танки. Одни передислоцировались туда, другие - оттуда. Обычная ротация войск. Это только на первый взгляд, поверхностный и неосведомлённый, кажется, что это глупо - убрать отсюда полк пехоты и роту танков и заменить на другой полк и роту танков. А смысл - есть. Не скажу какой. Военная тайна.

Вот я и на месте. Прощаюсь с "Никулиным", благодарю его, иду по руинам Сталинграда. Встречные - подсказывают дорогу.

Дохожу до прошлых наших позиций. Теперь тут - тыл. Связисты-радисты возятся. Дрова колют. Машут мне рукой - туда. Это я - дорогу спросил.

– Только - пригнись. Дальше - стреляют.

Иду ходами сообщения. Правда - стреляют. И даже - мины кидают.

Рота. Вся рота - в одном доме. В остатках дома. Одно крыло - три этажа. Другое крыло - четыре этажа. Перекрытия частично - на 1 и 2 этажах. Остальное - просто зубы красного кирпича. От роты - 3 дюжины человек. Вместе с ротным, политруком, старшиной и санинструктором - бабёнкой с похотливым блеском в глазах.

– Явился?
– спросил равнодушно ротный.

– Явился. Готов и всё такое. Жду приказаний, указаний. В разведку - больше не пойду.

– Куда ты, на хрен, денешься? Ты у меня вот где!
– ротный мне показывает кулак, - будешь делать, что скажу. Ромашку мне тут устроил - буду - не буду. Иди. Там тебя твой зверёныш ждёт.

– Маугли?

– Как? Странное имя. Пусть Маугли. Припёрся - не выгонишь. Кормим, не звери же мы. Почему сюда пришёл?

– Наши старые позиции ему показывал. Язык - до Киева доведёт.