Чтение онлайн

Тут Волк подивился:

— А ты знаешь, что его ожидает?

Щелкун хитро улыбнулся:

— Я знаю Глеба.

Волк сказал Глебу:

— Я пойду с тобой.

Но Глеб покачал головой:

— Тебя, как всякого волка, собаки далеко слышат. Такой поднимут шум!.. Да и дело это кровное. Помощники здесь — в тягость.

Ближе к вечеру, собираясь уходить, Глеб кивнул Щелкуну:

— Приюти, на время этого человека, — он показал на Волка. — Думается мне, он хороший человек. Хоть красавцем его не назовешь, зато без раздумий готов пойти на доброе дело. И не глуп, докучать не будет.

Щелкун снизу вверх посмотрел на Глеба, хотя, надо сказать, тоже был человек немаленький:

— А ты?

— Мои дороги тебе не хуже меня известны.

Щелкун заглянул ему в лицо:

— Хорошо ли ты подумал, Глеб?.. Ведь там с Корнилом тридцать человек…

Глеб ответил:

— Уж лучше бы им не быть там вовсе! Жаль бывает подлесок, когда рубишь лес…

Скоро Глеб ушел, Щелкун и Волк переглянулись.

Волк сказал:

— Не помешают четыре руки там, где для двух рук работы невпроворот.

Щелкун согласился:

— Подождем немного, и мы пойдем.

С этими словами Щелкун заглянул под нары и достал оттуда две увесистые сучковатые палки Протянул одну Волку. Тот взял палку, осмотрел грозно торчащие в разные стороны сучки. Прищелкнул языком:

— Хороший будет посох!

Щелкун скромно развел руками:

— Подобрал случаем.

Корнил Рваная Щека был опытный воин и неглупый человек. Он хорошо понимал, что если Глеб перебил всех его людей, то на этом не остановится и однажды постарается отомстить и ему самому, десятнику. И даже более того — не побоится поднять руку на молодого князя. Ибо такой уж был Глеб отчаянный человек. Корнил хорошо знал Аскольда и в прежние годы во время походов был даже дружен с ним. Десятник сожалел, что ему пришлось убить этого человека. Но поправить уже ничего было нельзя, как нельзя было в тот проклятый день ослушаться князя… Корнил знал Глеба, можно сказать, понаслышке. Но так как о Глебе говорили много, значит, и знал его Корнил неплохо. Видеть несколько раз доводилось, а пару дней назад даже нос к носу столкнулись в церкви. Ох, дерзкий этот Глеб!.. И Аскольд такой был. Глеб в него удался. Другие сыновья — не то; другие сыновья от земли, от плуга поднялись. Глеб — от меча.

Корнил понимал, что, поскольку Глеб не остановится, пока не отомстит, рано или поздно к нему, к десятнику, нагрянет. Тогда все преимущества будут на стороне Глеба — ведь ясно, что нагрянет он в удобный для себя момент. Поэтому нужно было Глеба опередить и самому к нему нагрянуть. Но куда? Этого как будто не было известно даже его братьям. Кто скажет, куда можно нагрянуть к ветру?.. Оставалось полагаться на соглядатаев.

И вот один из них прибежал — пастух. Его когда-то Глеб сильно побил. И сказал этот пастух, что видел Глеба под Сельцом и будто бы тот говорил с братьями. Тогда, времени не теряя, Корнил с тридцатью всадниками прискакал в Сельцо, вломился в пустой дом Аскольда и обшарил в нем все углы. Но не было здесь и следа, даже духа Глеба. Хотя Корнил особо и не рассчитывал его здесь застать. Осторожен и хитер был молодой Глеб — это десятник давно знал.

Корнил призвал к себе всех Аскольдовых сыновей и спрашивал их о Глебе. В один голос говорили эти люди, что давно отреклись от брата и, если б было в их воле, давно бы на веревке привели Глеба к молодому князю. Они говорили, что ненавидят Глеба — вора и разбойника, говорили и клялись, что считают Глеба позором семьи, божились, что Глеб им жить мешает. Слова их звучали очень убедительно, и в грудь себе, клянясь, стучали Аскольдовы дети весьма правдоподобно, но Корнил все равно им не верил. Братья есть братья. Родная кровь. Да и полагаться на тех, кто говорит, что ненавидит, — не самое разумное. Порой сильные чувства развеиваются как дым. И брат, которого ненавидел долгие годы, становится любимым братом.

Корнил не верил никому. Он не верил и наушнику-пастуху. Он не верил даже себе, когда думал, что явился в Сельцо ловить разбойника Глеба…

Дело в том, что жили в Сельце две молоденькие вдовушки, с коими Корнил уже полгода как водил близкое знакомство: сначала с одной, потом с другой, а затем и с обеими вместе… А что? Князю можно с девицами баловаться, а ему, десятнику, нельзя? Вот уж нет! Ему-то, десятнику, человеку менее заметному, этим делом заниматься сам Бог велел… А заодно, может, и Глеба поймать.

В эти места Корнил особенно охотно ездил ловить Глеба. И при жизни Аскольда приезжал, и вот теперь нагрянул…

В дом к каждому из Аскольдовых сыновей поставил Корнил по два человека. Двоих расположил на выходе из Сельца, двоих — на входе. Десяток оставил при себе. Переночевать думал Корнил в доме Аскольда.

Дом этот был просторный: в нем с легкостью разместились бы и полсотни человек. Однако ночи уже были теплые, вовсю цвели сады, и дружина устроилась на ночлег во дворе под деревьями.

Десятник отпустил Аскольдовых сыновей, велел позвать тех двух вдовушек. Арина и Феодора скоренько явились на зов. И им сказал Корнил топить баню.

Потом и сам пришел, в предбаннике скинул одежду.

Слышал Корнил разговор вдовушек из-за двери.

Арина сказала:

— Вот еще! Людей бояться не будем. Если спросят, ответим… Будто силой нас к Корнилу привели.

Феодора звонко засмеялась:

— Так тебе и поверят! Всякая мужняя жена знает, что это за сила и где она расположена…

Арина тоже издала короткий смешок:

— А мы еще и сравнить можем!..

Корнил, не стыдясь наготы, ввалился в баню, и клубы пара окутали его. Десятник сел в большой кленовый чан, до половины наполненный теплой водой, и поманил пальцем вдовушек.

Те переглянулись, заулыбались и принялись за дело.

Арина мыла десятнику щелоком голову, а Феодора терла спину. Корнил, прикрыв глаза, сопел от удовольствия.

Вдовушки старались, посмеивались:

— Ты наш господин!

— Мы так ждали тебя!..

— Мы хранили тебе верность…

Корнил, не открывая глаз, поймал чью-то руку. Это была рука Арины.

Десятник сказал:

— Почеши мне грудь…

Она почесала.

Корнил, прикрывая рукой дырку в щеке, велел:

— А теперь — живот…

Быть может, от жара Арина очень раскраснелась. Она хохотнула и опустила руку в воду. Принялась чесать десятнику живот. Корнил потянулся сладко, приоткрыл один глаз:

— Ишь, разрумянилась!.. А теперь ниже…

— Что — ниже? — засмеялась Арина.

— Еще ниже чеши…

— Тут? — Арина замерла на мгновение.

— Тут, тут… — кивнул десятник. — Еще… еще…

Он жмурился от блаженства, потягивался и едва не мурлыкал.

— Дай и я почешу, — ревниво вызвалась Феодора.

— Что ж! И ты почеши, — разрешил Корнил и скользнул уверенной рукой ей под рубаху.

Арина вкрадчивым голосом сказала:

— Если наш господин будет так добр, то мы пожалуем к нему в гости, — и она кивнула на чан.