Чтение онлайн

Голос 1. Ага, да, тут мы уже ничиво не можам. Но так, Розачка, если от меня што зависит, я все делаю, всегда, такой характер…. Мой младший-то, помнишь, беспутный какой был? Так такой и счас: на работу не устраиваецца, не идет, пьет, дома сидит, по району шляецца с этими кампаниями сваими, забулдыги. Трыццать первы год, а такой уже прапашчы. И я же, Розачка, все для нево сделала, все. На работу сколька раз устраивала па знакомству, две недели паработает и сбегает, к цылителям, к психолагам вадила, и не ругаю же ево, стираю, кармлю. Мне цылитель сказал один талковы: «Только не ругайте его, нельзя ругать, надо, чтобы душа сама путь нашла». Панимаешь, Розачка, как, да, да, да, панимаешь…

Голос 2. Понимаю, да. А… Я… Я вот, знаешь, тоже… Помнишь на квартире на Чигладзе (улица Чигладзе в Минске) семья на третьем этаже неблагополучная?

Голос 1. Ну помню, да. Трое детей там, а он зэк по тюрмам, а она алкашка пьюшчая.

Голос 2. Он по тюрьмам все, да потом в тюрьме так и умер, от туберкулеза, кажется. Она все пила и от водки тоже таки и померла. Дети одни остались. Старшей, как мать умерла, двадцать было, она за младшими потом и смотрела. А дальше и сама с наркотиками связалась, в тюрьму загремела.

Голос 1. Ой! Надо же, Розачка, какая семья нешчасливая…

Голос 2. Она села, а брат с сестрой меньшей сами остались. Но средний толковый, в принципе, парень, как раз училище закончил. Работать пошел, нормально, все хорошо, толковый он. И главно что, понимаешь, добрый такой, все соседи к нему хорошо относились.

Голос 1. Ага, ага…

Голос 2. Так вот, когда старшая с тюрьмы вернулась, так что ты думаешь – опять притон этот начался!

Голос 1. О-о-о, ах…

Голос 2. И видимо он связался с этим делом…

Голос 1. От же шалава, от же, свела парня…

Голос 2. Она опять села, а он…

Голос 1. Апять ее пасадили?!

Голос 2. Да, а он по кривой дорожке пошел. Но еще, видно, держал себя в руках, смотрел за всем, потому что по нему так особо видно не было…. А раз прибегает младшая ко мне, ну сестра его младшая, я им-то все время помогала чем-нибудь, и плачет, рыдает плачет, что Колю милиция забрала, что кто-то сказал, что он наркотиками торгует, а они, милиция, дома нашли что-то там.

Голос 1. Ой-ей-ей, ну ты пасматры как, вот и даигрался… Ой, Розачка, да, да… Ой!

Голос 2. Что ж я могу сделать?

Голос 1. Да, да.

Голос 2. И ты представляешь, как получилось, в кино такого не увидишь. В нашем цеху на радиаторном (Минский завод отопительного оборудования) мастером одна работает и как-то рассказывает историю про парня, что, мол, подставили его с наркотиками, что неплохой парень, может, оступился, а его судят, ну просто, знаешь, в разговоре сказала это, и все. А мне так – тюк в голову, думаю, не тот же ли это случай. И что ты думаешь, так и оказалось. Представляешь, ее дочь – судья и она ведет это дело, именно Коли этого.

Голос 1. Это нада же… Да…

Голос 2. Вечером пошла к младшей их, рассказала про судью. Плачет… А утром на следующий день прибегает она ко мне с коньяком и конфетами: «Тетя Роза, помогите! Поговорите с ней, может можно решить как, может заплатить… Помогите!», плачет. Я подумала, ну что ж, говорю: «Мне ничего не надо, а эти конфеты с коньяком я возьму, судье отнесу». И что ты думаешь, взяла я эти конфеты, коньяк, да и пошла к судье этой. Узнала на работе у мастера этой все и пошла.

Голос 1. Тут каньяком не атделаишься…

Голос 2. Пока просто поговорить пошла…. Я ей все про семью рассказала, про Колю, рассказала все как есть. Коля-то, он хороший парень, добрый, просто вот… Она, дай ей бог здоровья, представляешь, ни конфеты, ни коньяк не взяла, сказала забрать, и денег не нести, сказала, постарается, сделает как сможет, сложно будет, ему до восьми лет грозит, постарается.

Голос 1. Харошы чалавек. Да, да.

Голос 2. И не посадили его, представляешь, не посадили! Условный срок дали. А он одумался, понял все, пошел на буровые работать, много зарабатывает, старается. Приходил благодарить меня, с деньгами, я не брала, конечно, никаких денег, ничего мне не надо, говорю, сестре лучше что купи.

Голос 1. Да, да, Розачка, вот ты какая маладец! Правильна. Кинули б парня за рэшотку. Ой, маладец какая, харашо сделала. Маладец!

Голос 2. Посадили бы, жизнь загубили…

Голос 1. Дабро сделала, правильна. Мне Климент Игаревич тоже так гаварит – все в мире па дабру нада. Климент Игаревич – он цылитель, харошы цылитель. Все видит, все знает, панимаешь, да, да. Я к нему насчет сына хадила, он загаворы читал разные. А патом гаварит, што меня на сглаз нада праверить.

Голос 2. А…

Голос 1. И вот, Розачка, аказался сглаз на мне. Да! Ты видишь, сволачы какие, сволачы, такие сволачы, кто-та же сглазил, такие зависливые, гады. Он, панимаешь, свечкай капал на воду, патом што палучилась сматрел, и картинка и правда не красивая палучилась, такое, знаешь, уродства, фу, некрасивая. Это сглаз аказался! Нескалька раз я к нему хадила, он малитвы читал и маятником так вот вадил. И ты знаешь, такой сильный сглаз на мне, до сих пор не все сашло. Вот как, Розачка, да, да. Сволачы, такие сволачы, гады.

Голос 2. И…

Голос 1. А он же еще, Розачка, и лечыт. У меня калена стала сильна балеть, не разагнуть, так к нему пришла, дал панюхать парашок определенный, патом на спине иголкай кальнул в точки специальные – и прашло, полнастю прашло. И головные боли мои вылечыл. Вот сматри, я вот тут с сабой везде эту каробачку нашу, в нем свяшчэнная земля, с Ирусалима, Климент Игаревич сам туда ездил, штобы в определенный день святой земли взять. Такой харошы чалавек, знающий, да, да. Я к нему сейчас толька хажу, если беда какая или балезнь, только к нему. Ни к кому, ни к врачам, ни к другим, толька к нему…. Ты Розачка, если тибе нада, я тибе дам его телефон, у меня ево визитка. Надо тибе, Розачка? Я дам.

…

В такси. Водитель, около сорока лет, пытается успокоить и отвлечь опаздывающего пассажира.

– Интересный розыгрыш видел по телику. Смех. Короче, в Америке делали. Ставит человек велосипед к столбу, ну на время, а сам в магазин идет, к примеру, или еще куда. Вот он уходит, и тут подъезжает машина с подъемником, ну как кран, только с люлькой наверху, куда человек становится. Они берут, поднимают над столбом велосипед и аккуратно продевают его через столб. Ну, понял то есть как? То есть столб получается внутри рамы, нанизывают его как бы. Понял, да?… Представь, человек ставит велик к столбу рамой, а приходит – и столб внутри рамы! Что в голове твориться начинает… Как, как мог столб внутри рамы оказаться? Рама-то цельная, сваренная. Все происходит быстро, столб высокий, ему и в голову не приходит, что кто-нибудь через верх его… Он стоит, короче, велик дергает, пытается извлечь его, но это ж никак не сделаешь, подергает, подергает, начинает думать, мыслительный процесс. Смотрит на велосипед, смотрит на раму, смотрит на столб, лицо такое тупо-задумчивое – не понять, охренеть ребус! Ну как, как оно так вышло, кудой, что?! Прикинь, какая озадаченность… Потом, конечно, эти из засады выходят, и все становится понятно, ну и дикий этот тупой смех за кадром.