Чтение онлайн

— Это ошибка. Никакие мы не шпионы, — заявил Линкольн. — Я имею право увидеться со своим послом.

— Шпионы не имеют прав. Арестуйте их всех, — приказал офицер, недовольно поморщившись.

Солдаты окружили друзей и, надев на всех наручники, отвезли в военную тюрьму Стамбула на крытой конной повозке.

Мехмед V завязал халат и сел перед своим шкафчиком из слоновой кости для драгоценностей. Шкафчик был уникален. Его сделали африканцы и привезли ему из Эфиопии. Султан открыл одну из ячеек и вынул оттуда документ. С одной стороны документа свешивались печати, но его текст можно было прочитать, и он не оставлял сомнений — речь шла о судьбе более чем миллиона человек. Султан не испытывал какой-то особой симпатии к армянам, хотя некоторые из его ближайших сотрудников были именно армянами. Вместе с тем ему была не по душе ни ликвидация этих беспомощных людей, ни ссылка, ни навязывание принятия ислама. Ему не хотелось обрести известность человека кровожадного, подобного его брату Абдул-Хамиду II, но при том уровне власти, которым он располагал, сделать он уже ничего не мог.

Он взял ручку и начал писать, брызгая чернилами. Едва закончив первую строчку, он остановился, встал и направился к большому окну. В те утренние часы Золотой Рог казался спокойным. По проливу неспешно проплывали суда, а голубое небо излучало нечто подобное святости, что слегка подняло ему настроение.

Пока мир разваливается на части, думалось ему, Аллах продолжает освещать каждый восход солнца. Ему, человеку, который прожил всю жизнь в богатстве и роскоши, было неведомо, что такое мир и спокойствие. Он пребывал в постоянном страхе, боясь, что его убьет родной брат; его волновала необходимость руководить империей, которая с каждым днем распадалась, печалила посрамленная младотурками гордость. Эти люди держали под контролем правительство и страну.

Потом он снова сел. Посмотрел на документ и, глубоко вздохнув, подписал его, после чего решил пойти позавтракать. От пережитого нервного напряжения у него страшно разыгрался аппетит.

Джамиля всю ночь кричала, словно решила потратить все оставшиеся силы на освобождение своих друзей. Кричала по-арабски, требовала встречи со своим мужем-султаном. Одному из офицеров, заступивших на утреннее дежурство, надоело слушать эти крики, он вывел женщину из камеры и усадил за стол.

— Вы с ума сошли. Если будете продолжать кричать, все кончится тем, что вас убьют, — сказал молодой офицер, проникнувшись к женщине жалостью.

Джамиля подняла на мужчину глаза с темными кругами и сказала:

— Я жена султана, самая любимая…

— Госпожа, я понимаю ваше отчаяние, но эти выходки со мной не пройдут. Вы армянская шпионка.

— Никакая я не армянка. Я уже сотню раз повторяла.

— В паспорте, с которым вы пересекли границу, указывается, что вы Фатима Джамини, но мы знаем, что паспорт этот фальшивый, изготовленный умельцами из армянской группы освобождения. Как так случилось, что члены группы освобождения армян пошли на изготовление фальшивого паспорта для жены султана?

— Я убежала из гарема четыре месяца назад, но, когда мой муж узнает, что я вернулась, он примет меня. Я прошу вас лишь о том, чтобы вы передали ему мою записку.

— Если я отнесу записку, меня отдадут под трибунал.

— У меня есть нечто такое, что он опознает. Это кольцо, которое подарил мне султан, — сказала женщина, вынимая кольцо из декольте.

— Но, госпожа…

— Покажите ему кольцо. Как только он его увидит, он сразу же узнает, что это я. А я вам обещаю, что вы получите повышение по службе.

Офицер задумался. Все это напоминало сумасшествие, но он ничего не потеряет, если пойдет во дворец и попытается поговорить с султаном. В любом случае он исполнит свой долг.

— Послушайте, если султан опознает кольцо, он примет мою рекомендацию о вашем повышении, но если вы хотите проблем, можете оставить это кольцо себе. Оно очень дорогое. Вот эти камешки — это бриллианты.

— Бриллианты? — переспросил офицер, принимая кольцо. — Я ничего не могу вам обещать, но как только кончится мое дежурство, я постараюсь вам помочь.

В камеру Джамиля вернулась с улыбкой, но ее друзья сидели с опущенными головами. Всех их поместили в одну камеру, кроме Роланда — парень сидел в соседней одиночке.

— Что он вам сказал? — спросил Линкольн.

— Он постарается, — с видом победительницы сообщила Джамиля. На какое-то мгновение от радостно приподнятого настроения ее глаза заблестели и она снова почувствовала себя сильной.

Мулла ввел их в мечеть, и дюжина мужчин тщательно, пядь за пядью, обследовали помещение. Геркулес оставался рядом с аль-Мундиром, подобно верному псу. Араба развлекало то, что его телохранителем стал его злейший враг. Поэтому, когда к ним подошел генерал с солдатами, он чуть ли не изменился в лице от неожиданности. По его приказу этот западный человек способен наброситься на его врагов и даже убить их.

Генерал остановился против двух мужчин и показал рукой на Геркулеса.

— Не обращайте на него внимания. Теперь он — моя сторожевая собака. Хотите посмотреть, как он действует? — спросил аль-Мундир и щелкнул пальцами, отчего Геркулес набросился на двух солдат, стоявших ближе всего к генералу. Он повалил их в порыве бешенства и вопросительно посмотрел на своего хозяина. Араб жестом приказал оставить поверженных солдат.

— Впечатляет. Если бы мы имели армию мужчин настолько… — Генерал замолчал, подыскивая слово.

— Крутых? — подсказал араб.

— Да, именно таких. Мы завершили бы войну в течение нескольких недель.

— Вы, генерал, правоверный мусульманин. Если все пойдет хорошо, ничто нам не сможет помешать. В последние годы мы видели, как младотурки изгоняли из самого сердца империи веру в Аллаха и саму религию, но все это должно скоро кончиться.

— Именно этого я и ожидаю. Над Стамбулом нависла угроза. Союзники могут в любой момент напасть на него.

— Никто не может касаться Махди, он учредит новую эру…

— Речь идет о смерти султана. Мы свою часть договора выполнили. Армяне города в ваших руках, — резко завершил разговор генерал.

Аль-Мундир бросил взгляд на надменного генерала. Ассасины были вынуждены иметь дело с людьми такого толка в интересах достижения собственных целей. Так было всегда. Однако, когда вернется Махди, все переменится.

Офицер, ожидая, когда его примет султан, сидел и перекладывал фуражку из одной руки в другую. У него потели руки, и он время от времени проводил пальцем по воротнику форменной рубашки. Потом он встал и прошелся по помещению. Он никогда не видел столько роскоши. Огромные декоративные вазы, позолоченные деревянные столики, картины и ковры. Все это, должно быть, стоило целое состояние.

Дверь белого дерева, ведущая в зал, открылась, и два гвардейца встали по обеим ее сторонам. Султан вошел, опираясь на трость. Офицер изогнулся в поклоне и задрожал.