Чтение онлайн

Войдя, я ахаю: на полу расстелено тканое одеяло, рядом горит керосиновая лампа, отбрасывающая оранжевые тени на буржуйку, которая стоит у маленького окна с видом на протекающую внизу речку. Я поворачиваюсь к нему, разинув рот, на мгновение потерявшая дар речи.

К счастью, он заполняет паузу, обратившись ко мне.

— Я подумал, что это в нашем стиле, — голос его тихий и нежный.

— Но как ты… это нашел? И все устроил?

Он застенчиво улыбается.

— Провел небольшое исследование. Как выяснилось, кузен Гретхен вырос в Лейквуде и рассказал мне и об этом месте, и о том, как сюда добраться.

— Флинт… ты…

Но он обрывает меня, прежде чем я успеваю сказать: «абсолютно, фантастически, невероятно потрясающий».

— У меня есть для тебя еще один сюрприз, королева Пи.

Он поворачивается к стене, берет с пола какой-то прислоненный к ней квадратный предмет и протягивает мне. Картина.

Портрет девушки.

Гладкая кожа из папье-маше, ресницы — маленькие веточки, выкрашенные черным, волосы — темный молотый кофе, струящийся вокруг лица, красные цветочные лепестки — губы, шея и торс — мягкие желто-зеленые листья и обрывки цветастой материи, на сгибе бледной руки — нарисованный углем силуэт города. Далекий свет луны отражается от маленьких равносторонних стеклянных треугольников.

Это, вне всяких сомнений, самое прекрасное, что я видела в своей жизни. Грудь поднимается и опадает, сердце бьется очень уж часто, когда я понимаю:

— Это же я!

— Моя последняя большая работа. — Он прикусывает губу. — Тебе нравится?

— Это… это невероятно, Флинт. Я… я не могу поверить, что ты сделал это для меня.

— Я сделал эту картину с наброска, который нарисовал в тот вечер, когда ты заснула у меня на диване. Ты выглядела такой красивой. Ты и сейчас выглядишь такой же красивой. Ты… ты такая красивая, Пенелопа.

Я во все глаза смотрю на девушку на картине, на себя, какой видит меня Флинт, а потом замечаю кое-что в нижнем левом углу. Подпись: «Эрон Бенджамин Грили».

— Эрон Бенджамин Грили? — в замешательстве переспрашиваю я.

Флинт нервно улыбается.

— Эрон Грили, к вашим услугам. — Он кланяется с легким взмахом руки.

Тут я думаю о Сапфир и Орене. Им так и не представилась возможность сказать друг другу, кто они на самом деле: она так и не узнала его имя, не смогла его отыскать. Но я могу: Флинт — Эрон, и я могу. У нас есть шанс, которого они не получили: быть вместе, узнать друг о друге и хорошее, и плохое.

Узнать все.

Флинт встает на колени передо мной, и наши колени соприкасаются, и наши руки соприкасаются — и дрожь пробегает по моему телу, — и музыка из спортивного зала (теперь медленная, тягучая мелодия) добирается до нас из далекого далека.

— Эрон Бенджамин Грили, — произношу я, и у меня перехватывает горло, — это идеальный вечер. — Наши взгляды встречаются, мы оба улыбаемся. — И это лучший антивыпускной бал.

— Я все еще не знаю твоего второго имени, — указывает он.

— Райли, — отвечаю я. — Девичья фамилия моей матери. И второе имя моего брата.

— Что ж, Пенелопа Райли Марин. — Он называет меня полным именем, а его глаза-камешки и мягкие губы блестят в лунном свете, который вливается в маленькое окошко. Речка журчит под нами, пол гладкий, ветерок шуршит влажной травой. — Я должен признаться, что это единственная традиция выпускного бала, которая мне действительно по душе.

Наши горящие глаза устремляются друг к другу, кометы света, летящие сквозь тьму.

А потом его длинные чистые пальцы на моей талии втягивают меня в его сосну, его клевер, его траву, его снег — он целует меня.

Я должна поблагодарить многих, и есть много способов выразить свою благодарность. Так что знайте, этот список далеко не полный, да и слов благодарности должно быть гораздо больше.

Лексу Хильер и Лорен Оливер, сделавших все для того, чтобы рукопись стала книгой, за терпение, великодушие, блестящие подсказки, за вдумчивую, от строчки к строчке редактуру, благодаря которой каждое предложение становилось ярче и лучше, а прежде всего, за веру в мой писательский талант, за что я искренне им признательна.

Стивена Барбару из «Фаундри пресс», который помог этой книге обрести дом, и Грега Фергюссона из «Эгмонта», за то, что дом этот оказался очень добрым и гостеприимным.

Моих родителей, Шэрон и Донна (убравшего из своего имени третью «н»), которые научили меня, как быть достойной личностью, которые любили и поддерживали меня во всех моих причудах и тяге к странствиям, и продолжали читать мои странные истории, и в подростковом возрасте всегда говорили мне: «Позвони нам, если ты выпила. Не важно, в котором часу. Мы за тобой приедем».

Всем прошлым и настоящим обитателям Хэтца: за то, что были моими друзьями и соседями по комнате, за приготовленные обеды, за походы в кино, за другие маленькие радости. Вы помогли мне понять, что многое, по большей части, очень даже хорошо, каким бы странным ни казалось.

Аманде Пауэлл по прозвищу Манги: Манг-О, ты моя продавщица скандалов, моя муза. Ты это знаешь?

Руби Тьюзди Эл-Снайдеру: за путешествия в экзотические страны, всегда слушающему, никогда не судящему.

И Стиву Уолтиену: за то, что был моей большой Ложкой и, на самом деле, искренне, за любовь ко мне. Ты действительно высокий и действительно забавный, и я очень люблю тебя, благо причин для этого гораздо больше, чем я только что перечислила.