Секрет консервной банки
Шрифт:
– Модест Модестович!
– И место в префектуре еще не самая большая потеря, которая может тебя ожидать…
– Что вы хотите этим сказать?
– Сама не понимаешь?..
– Но я же…
– Не спорю, до поры до времени я был тобой доволен, но теперь…
– Я же все исправила! Не пропало ни грамма! Ни крошки!
– Согласен. Но ты всего лишь исправила допущенную ошибку! А наша задача в чем? В том, чтобы ошибок не допускать! В принципе!
– Я понимаю, но все ведь люди…
– То-то и оно, что люди! А люди болтливы, ох болтливы! И неизвестно еще, чего от них ждать. Короче, даю тебе неделю. Если не подыщешь подходящее место, пеняй на себя…
– Модест Модестович, ну, предположим, найду я такое место, но ведь и там будут живые люди… И там может выйти ошибка…
– Ты же знаешь, во что обходятся ошибки, – зловеще произнес Модест Модестович.
– Но ведь в данном случае ничего не пропало…
– А разве твоя подружка и та девка не в счет?
– Что? – схватилась за сердце Мария Силантьевна.
– Шутка! – скривил губы Модест Модестович. – Ешь, Маша, ешь, тебе надо быть в форме, ты вон как за последнее время похудела. Нехорошо. В твоем возрасте это уже не на пользу, вон как кожа обвисла!
«Какая сволочь», – мелькнуло в голове у Петьки. Но тут разговор прекратился, так как к их столику подошла Лидочка.
– Ой, что это вы не кушаете? Не нравится? – огорченно спросила она.
Мария Силантьевна ответила вымученной улыбкой и сунула в рот какой-то кусочек.
– Горячее еще не подавать? – осведомилась Лидочка.
– Нет, милая, еще рано! – мягко ответил Модест Модестович. – Мы тут за закусками все дела наши выясним, а там уж с легким сердцем возьмемся за горячее.
Лидочка отошла. Но разговор пока не возобновлялся. Модест Модестович с удовольствием ел, а Мария Силантьевна сидела, глядя в одну точку.
– Ну, что молчишь, старая корова? – спросил он.
– Что? Почему вы меня оскорбляете? – взвилась вдруг она.
– Я не оскорбляю, я констатирую… Ты корова! Такое место ей обломилось! Такие доходы! А она… Ладно, говори, есть у тебя что-то на примете?
Словно проглотив комок в горле, она с трудом выговорила:
– Нет! И не будет!
– Это почему же?
– Потому что… потому что… Мне надоело! Я уж вам отслужила верой и правдой сколько лет… Все терпела… Но теперь… теперь…
Мария Силантьевна вскочила из-за стола. Он дернул ее за руку и заставил сесть.
– Сидеть!
И что-то зашептал ей. Она вдруг побледнела так, что, казалось, вот-вот упадет в обморок.
– Вы не посмеете, не посмеете…
– Ха! Я не посмею? Дура! Корова! Никуда ты не годишься! Только на свалку! Итак, я в последний раз спрашиваю: ты работаешь со мной или нет?
– Да…
– Вот то-то же! Хватило все-таки ума… Ну еще бы, жить-то всем охота.
«И как он не боится вести в кафе такие разговоры? – думал Петька. – Или уж так привык к безнаказанности? Скорее всего. Ну ладно, безнаказанность тоже не бывает бесконечной. И уж мы постараемся, чтобы тебя наказали… А Маша эта, похоже, не имеет отношения к убийству Анны Вадимовны… И сама нуждается в помощи… Нет, мы сюда не зря приперлись, ох не зря…»
Тем временем на соседний столик подали горячее. Модест Модестович ел с аппетитом, а Мария Силантьевна к своей порции даже не притронулась.
– Модест Модестович, я пойду…
– Иди, мы же обо всем договорились.
– Спасибо… До свидания.
– А зря ты это мясо не попробовала, отлично приготовлено!
Мария Силантьевна с трудом, как старуха, поднялась из-за стола. И на негнущихся ногах пошла к выходу.
Ребята переглянулись.
– Может, мне пойти за ней, а? – прошептал Игорь.
– Нет, мы же ее координаты знаем. Надо последить за этим… – ответил Петька.
Игорь кивнул.
Модест Модестович вынул из кармана сотовый телефон.
– Алло! Заур? Через полчаса подъезжай к «Молнии». И передай Никите, чтобы проводил Машку, она сегодня вечером уезжает!
И он продолжал есть. Нетронутую тарелку Марии Силантьевны он тоже придвинул к себе и съел все без остатка. Потом подозвал Лидочку и завел с ней игривый разговор о том, почему такая хорошенькая девушка не выходит замуж.
– Нам пора! – сказал Петька. – Подождем лучше на улице. Все равно, кроме номера машины, мы ничего не узнаем.
Он встал, подошел к Лидочке и быстро расплатился. Они вышли на улицу, уже начинало темнеть.
– Ну и ну! – выдохнул Кирилл. – Что делать-то будем? И мне очень, ну очень не понравилась одна фраза…
– Насчет отъезда Машки, да? – догадался Игорь.
– Именно. Очень похоже, что это было просто распоряжение ее убрать!
– Интересно, чем это он ее сломал? Вы не слышали?
– Нет, Петь, я ничего не слышал.
– И я. Но диктофон мог взять… Эх, послушать бы…
– Послушаем, обязательно послушаем, вот только номер машины выясним!
Они подождали еще, и к кафе подкатил ослепительный перламутровый джип «Хонда».
– За ним! – сказал Петька.
Но нет, из джипа выпрыгнул молодой парень в джинсе и подал руку огненно-рыжей и очень высокой девушке. Обняв ее за талию, он повел ее к дверям кафе.
– Ну и герла! Топ-модель! – вырвалось у Хованского.
– Да, что надо! – пробормотал Петька. – Только уж больно длинная…
– Ты ей до пупа будешь! – заржал Хованский.
– Ну и ее кавалер ненамного выше! – хмыкнул Петька.
– Такой дылде только с баскетболистами ходить, – решил вопрос Игорь.
Они засмеялись.
В дверях кафе появился Модест Модестович, и, словно по мановению волшебной палочки, к тротуару подкатила серая «Волга». Модест Модестович шагнул к ней. Сел рядом с шофером и уехал.
– Маскируется, блин! – прошипел Хованский. – На «Волге» ездит, бедняжечка, а бабок небось на целый гараж «Линкольнов» и «Мерседесов».