Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

Мне передали сценарий «Одиножды один», уже в который раз. Полока просит сыграть у него Толяна, на которого пробовался Высоцкий, и очень изящно, но Комитет не утвердил его. Теперь ко мне: и Мережко [120] , и Полока, и вдруг Первое объединение... Но почему я должен вдруг это делать? Ведь поздно уже. У меня нет ни времени, ни сил, ни охоты!

Владимир Высоцкий

ТЕАТРАЛЬНО-ТЮРЕМНЫЙ ЭТЮД НА ТАГАНСКИЕ ТЕМЫ [121]

120

Мережко Виктор — кинодраматург, автор сценария к/ф «Одиножды один» (реж. Г. Полока). Роль Толяна в фильме исполнил Н. Караченцов.

121

Песня навеяна не только 10-летним юбилеем театра, но и последней премьерой, состоявшейся за неделю до праздника, 16 апреля 1974 г., — спектаклем «Деревянные кони». Высоцкий не был занят в этой постановке, но он обладал совершенно уникальным даром — никогда не разграничивать спектакли и события в театре на «мои» и «чужие».

В песне обыгрываются названия, сюжеты и цитаты из многих таганских спектаклей, а также произносится здравица в честь их авторов: «Деревянные кони» (состоящие из двух частей — «Василиса Мелентьевна» и «Пелагея и Алька») по Ф. Абрамову, «Живой» по Б. Можаеву (спектакль, не выпущенный на публику), «Добрый человек из Сезуана», «Берегите ваши лица» по стихам А. Вознесенского (спектакль, запрещенный сразу после премьеры), «Гамлет».

Упоминаются артисты театра и их роли: Зина (Славина) — исполнительница ролей Шен Те в «Добром человеке...» (где Высоцкий играл ее возлюбленного Янг Суна) и Пелагеи Амосовой в «Деревянных конях»; Алла (Демидова) — Гертруда, мать Гамлета и Василиса Мелентьевна в «Деревянных конях»; Ваня (Бортник) — Павел Амосов в «Деревянных конях».

«Решающим» годом девятой пятилетки советская пропагандистская машина окрестила 1973 год, а 1974 назывался «определяющим». Речь идет о гастролях театра на КамАЗе в Набережных Челнах (июнь—июль 1974). В зарубежные гастроли театр, несмотря на многочисленные приглашения, долго не выпускали. Впервые труппа пересекла советскую границу в сентябре 1975 г., выехав в Болгарию. Франция увидела Таганку только в октябре 1977 г.

Упоминается в песне и строительство нового здания театра. В. Высоцкий почти не ошибся в своем предсказании, что оно растянется «годков на десять». Первый кирпич заложили 27.12.1973, а освоение новой сценической площадки началось только в 1980 г. Высоцкому на ней играть уже не довелось.

Легавым быть — готов был умереть я, Отгрохать юбилеи — на тот свет, — Но выяснилось: вовсе не рубеж — десятилетье, Не юбилей, а просто десять лет.И все-таки боржома мне налей — За юбилей! — такие даты редки. Ну ладно, хорошо — не юбилей, А, скажем, две нормальных пятилетки.Так с чем мы подошли к неюбилею?За что мы выпьем и поговорим?За то, что все вопросы и в «Конях» и в «Пелагее» —Ответы на историю с «Живым».Не пик и не зенит, не апогей, — Но я пою от имени всех зэков:Побольше нам Живых и Пелагей — Ну, словом, больше Добрых человеков! Нам почести особые воздали:Вот деньги раньше срока за квартал.В газету заглянул — а там полным-полно регалий,Я это между строчек прочитал.Вот только про награды не найду,Нет сообщений про гастроль в загранке —Сидим в «определяющем» году,Как, впрочем, и в «решающем», в Таганке.Тюрьму сломали — мусор на помойку, — Но будет где головку прислонить:Затеяли на площади годков на десять стройку — Чтоб равновесье вновь восстановить. Ох, мы поездим, ох, поколесим,В Париж мечтая, а в Челны намылясь,—И будет наш театр кочевымИ уличным, — к тому мы и стремились.Как хорошо — мы здесь сидим без кляпа, И есть чем пить, жевать и речь вести. А эти десять лет — не путь тюремного этапа:Они — этап нелегкого пути.Пьем за того, кто превозмог и смог, Нас в юбилей привел, как полководец, — За пахана — мы с ним тянули срок, Наш первый убедительный червонец. Еще мы пьем за спевку, смычку, спайку С друзьями с давних пор, с таганских нар — За то, что на банкетах вы делили с нами пайку, Не получив за пьесу гонорар.Редеют ваши стройные ряды — Писателей, которых уважаешь, — Но, говорят, от этого мужаешь! — За длги ваши праведны труды — Земной поклон, Абрамов и Можаич!От наших «лиц» остался профиль детский,Но первенец не сбит, как птица влет, —Привет тебе, Андрей — Андрей Андреич Вознесенский,И пусть второго Бог тебе пошлет! Ах, Зина, жаль не склеилась семья У нас там, в Сезуане, — время мало. И жаль мне, что Гертруда — мать моя, А что не мать мне — Василиса — Алла!Ах, Ваня, Ваня Бортник — тихий сапа,Как я горжусь, что я с тобой на «ты»!Как жаль, спектакль не видел Паша, Павел — римский папа, — Он у тебя б набрался доброты.Таганка, славься, смейся, плачь, кричи, Живи и в наслажденье и в страданье! Пусть лягут рядом наши кирпичи Краеугольным камнем в новом зданье!

05.09.1974

Вот уже третий день в Вильнюсе. А приехали на «ВМW», на «Высоцком», с Дыховичным. И ехали здорово, быстро, со скоростью средней 100, а так на спидометре держалось почти всю дорогу 140—120, а?! И какой же, получается, еврей не любит быстрой езды. Заночевали в Минске, в гостинице. Съели диких уток, подстреленных самим Полянским на охоте, членом Политбюро [122] . Поэтому они были вкусными втройне. Нет, хорошо ехали.

122

Иван Дыховичный был женат на дочери Полянского Ольге, которая и снабдила его в дорогу жареными утками.

В гостинице вроде как сначала не было мест, но потом, как Высоцкий документ предъявил, и я подошел, «что-то он не похож на Золотухина», снял кепку, «ну вот теперь другое дело», нашелся номер трехместный, с улыбкой.

На следующий день при труппе сцепился с Дупаком. Ждали Шаповалова, Смирнова...

— Надо начинать репетицию, а не ждать.

— Вот когда вы будете режиссером, встанете сюда и будете вести репетицию...

— Придет время — встану. Семьдесят человек ждут неизвестно чего... Тем более у Шаповалова есть замены в зонгах, а Смирнов не с самого начала...

Меня защитил и поддержал Высоцкий. С нами уже трудно спорить.

А Высоцкого не пустили в ночной бар. «Тем более вы в таком виде», — а вид у него самый европейский, и вылезает он из машины «ВМW». Но галстук он никогда не носил, не имеет его, стало быть, ресторан в этой стране ему не светит, хотя он и Высоцкий и пр. Ну и посмеялись мы. «Достаточно, — говорит, — того, что я вылезу из машины „ВМW“, мне в машину самовар принесут...»

Не успели мы вернуться оплеванными к машине, новый подарочек — сперли зеркало с машины. Вырвали с мясом. И будто мы сразу в чем-то виноваты, и машину жалко... как живую... Будто из тела вырвали...

Сейчас идет «Добрый». У Высоцкого берут интервью.

10.09.1974

Вчера мы летали с Володей в Ленинград, перед отлетом зашли в театр к шефу, только что прибывшему. На аэродроме мы разминулись с ним.

— Здравствуй, Володя. А это суперзвезда за тобой идет?

— Почему супер? Он просто — звезда.

— Ну, как поживает «Дурь» [123] — не твоя дурь, твоя дурь, я знаю, как поживает, а нилинская «Дурь»?

123

Съемки к/ф «Единственная» по рассказу П. Нилина «Дурь» (реж. И. Хейфиц) с участием В. Золотухина (Касаткин) и В. Высоцкого (Борис Ильич — руководитель хорового кружка).

Вечером вернулись поздно и беседовали с шефом. Все об Англии, о репертуаре, а о моем деле только в конце, и пока ничего конкретного. Меня беспокоит «Мать». Без замены мне кранты. Да не может быть и речи об этом, улечу и все.

18.09.1974. Рига

Вести ужасные. Володя сбежал из больницы, вшивку делать не стал. Шеф намучился с ним в самолете...

Володя такое мне про меня наговорил, про мою прозу... Сравнивал мои некоторые страницы (даже писать стыдно) с Достоевским...

Поделиться с друзьями: