Чтение онлайн

— Защитить? От кого?

— От того или тех, кто взорвал ваш автомобиль с этим бедным мальчишкой.

— И кто же меня будет защищать? «Кистоунские копы», как весь город зовет нашу полицию? Те самые герои, не постеснявшиеся вытащить — в самом буквальном смысле! — хрупкую женщину, слишком замешкавшуюся возле тротуара в аэропорту, из машины и швырнуть ее на асфальт? Они не могут обеспечить безопасность даже на улицах, где прохожие то и дело попадают под пули. Конечно, находиться под защитой атлантской полиции, может быть, и забавно, но опасности это не убавит, если не прибавит. Нет, детектив, спасибо вам от всей души, но — нет, нет и еще раз нет. Если бы мне предложили инспектора Клузо [13] , я, может быть, еще и подумал бы. Ну, а сверх того мне нечего вам сказать. Я больше ничего не знаю.

Детектив поднялся и уставил палец в грудь Лэнга.

— Подумайте-ка, мистер Рейлли. В прошлом году вам удалось выкрутиться. Нынче — не удастся. Может, если мы с вами съездим в город, память у вас прочистится?

Лэнг улыбнулся.

— Сомневаюсь, детектив. И еще больше сомневаюсь, что вам будет приятно объясняться с федеральным судьей, почему вы арестовали меня без малейших на то оснований.

Морз без возражений позволил проводить себя к выходу.

Когда он ушел, Герт и Лэнг уставились на закрывшуюся дверь.

— Если не «Пегас», — сказала Герт, — то кто?

Лэнг щелкнул засовом.

— Вероятнее всего предположить, что те же самые люди, нанявшие тех двоих громил в Севилье.

— Но КТО они?

— Хороший вопрос. Посмотрим, что известно гейдельбергскому человеку [14] .

Вопроса о том, стоит ли помогать в поисках убийц Дона Хаффа или нет, больше не было. Участие в расследовании больше не было услугой дочери старого друга. Дело стало по-настоящему личным. Кто-то попытался разложить Лэнга на атомы, и вряд ли следовало надеяться, что он (или они) успокоится после неудачной попытки. Дважды за ночь Рейлли просыпался, вылезал из кровати и проверял на входной двери сложные замки, которые должны были преградить путь даже опытному грабителю. Но если кто-то попытается к нему забраться, думал он, вряд ли это будет обычный уголовник. Пожалуй, впервые в жизни Лэнг вынул «ЗИГ-Зауэр» из ящика и положил его на столик возле кровати.

Сидя за столом у себя в кабинете, Лэнг разбирался в груде писем, пытаясь выстроить их в порядке хоть какой-то очередности. Приклеенные к ним розовые стикеры напоминали о необходимости с кем-то связаться, но совершенно путали всю работу. Загудел динамик, и Сара из приемной сообщила:

— Звонит Герт по первой линии.

Лэнг повернулся вместе с креслом, и перед глазами через стеклянную стену развернулся прекрасный вид на центр Атланты.

— Слушаю, мэм.

— Я дозвонилась до Франца Блюхера.

Сперва Лэнг растерялся, но тут же вспомнил, о ком идет речь.

— Отлично. Ну и чем он может нам помочь?

Последовала секундная пауза, пока Герт соображала, как лучше изложить свои новости.

— Он не стал разговаривать со мной. Я сказала, что звоню по просьбе друга Дональда Хаффа, и он бросил трубку. Я набрала номер еще раз, и он потребовал, чтобы я никогда больше ему не звонила.

Лэнг поднялся и рассеянно уставился на пешеходов, похожих с такой высоты на муравьев.

— Что же ты ему такое сказала, что он?..

— Ничего. Только то, что ты сам только что слышал.

— Значит, нам известно только то, что он не хочет нам помогать.

— Нет, — возразила Герт, — мы еще знаем, кто он такой. Я пробила его по Гуглу.

Лэнг усмехнулся.

— Да ты что?! Или, может быть, по «расширенному Гуглу»?

«Расширенный Гугл». Он появился уже после того, как Рейлли оказался жертвой «мирных инициатив» и вышел в отставку, покинув сообщество разведчиков. Лэнгу было известно о новых возможностях по сбору фактов, открывшихся перед Управлением. Подчас случайная или намеренная утечка информации о каком-нибудь из ведущих актеров мировой сцены вызывала такой рев в связи с нарушением неприкосновенности личной жизни, что тот же самый «анонимный источник» поспешно перекладывал свое открытие на плечи «веб-сайтов» и поисковых систем, доступных самой широкой публике. Не добавляя, правда, что добраться до этой информации широкая публика сможет, если дополнительно выложит еще с миллиард долларов за компьютерную систему, возможности которой столь велики, что просто не поддаются точному измерению. Примерно так же, как расстояние до края вселенной, если измерять его в милях. Сведения, которые порождали скандалы, вызывавшие наибольший шум, как правило, добывались в ходе проводимого в глобальном масштабе прослушивания связи. Управление обладало возможностью слушать все некабельные электронные передачи, какие только велись в мире. Телефонные, компьютерные — любые. Что же до «расширенного Гугла», то единственным ограничением для него являлось только количество трудовых ресурсов, позволяющих перевести, прочитать и проиндексировать информацию. Лэнг нисколько не сомневался в том, что Герт знала, как ввести пароль, позволяющий перешерстить самую большую базу данных персональной информации из всех, какие только существуют на земле. И, возможно, во всей галактике.

— Обошлось без этого, — ответила Герт. — Он университетский профессор, опубликовавший много статей и монографий.

Ученый, не желающий говорить… Оксюморон какой-то.

— И в какой же области он работает?

— Изучает войну, Вторую мировую.

Вполне логично — ведь и Дон писал о ней.

— Что еще ты знаешь?

— Он на пенсии. Его отец был журналистом, умер в Берлине в 1945 году.

— И это все, что нашлось в Гугле?

— Ну, почти все.

Какая-то мысль крутилась на самом краю сознания Лэнга, словно мотылек вокруг горящей лампочки.

— Джейкоб с ним знаком, — сказала Герт. — Профессор беседовал с ним, когда собирал материал для книги об Освенциме, где погибли родители Джейкоба.

Ну да, конечно. Умудрившийся выжить во время Холокоста Джейкоб Аннулевиц.

Джейкоб переехал в Израиль, поступил на работу в «Моссад» [15] , в этом качестве переехал в Англию и получил британское гражданство. Выйдя в отставку, он непонятно почему решил остаться в дождливой и туманной Британии, а не вернуться под благодатное солнце Восточного Средиземноморья. Если уж говорить откровенно, он выбрал себе вторую профессию — лондонского адвоката-барристера, служившую прикрытием для первой и главной. Пока Лэнг работал в Управлении, их с Джейкобом дороги часто пересекались. После этих встреч осталось не только профессиональное уважение, но и настоящая мужская дружба. Год назад Джейкоб, вместе с Герт, оказал Лэнгу неоценимую помощь в борьбе против «Пегаса».

— Ты звонила Джейкобу? — спросил Лэнг, почувствовавший укол ревности оттого, что Герт, минуя его, общалась со старым другом.

— Я говорила с его женой, Рейчел…

— Которая наверняка взяла с тебя обещание, что когда мы попадем в Лондон, то придем к ним обедать.

— Да. А откуда ты знаешь? — не сумев скрыть удивления, спросила Герт.

Кулинарные способности Рейчел давно уже получили легендарную известность во всем разведывательном сообществе. Многие сходились на том, что можно было бы с помощью одной лишь угрозы накормить приготовленными ею блюдами развязывать языки самым упорным пленникам — жаль, что Женевские конвенции не позволяют такой жестокости. В последний раз, пообедав у них в гостях, Лэнг получил несварение желудка, доставившее ему жестокие мучения.

— Научен догадываться. А Джейкоб что-нибудь сказал тебе?

— Рейчел подтвердила, что Джейкоб знаком с Блюхером. Не сказать чтобы близко, но все же. Джейкоб сам позвонит и выяснит, согласится ли Блюхер встретиться с нами.

Берту Сандерсу нравилась его работа.

Авиалиниям давно уже приходилось, чтобы не обанкротиться, считать все бумажные салфетки, используемые пассажирами. Акционеры готовы были то по одной, то по другой причине оторвать головы руководителям. В корпусах некогда столь высокомерных предприятий индустрии воздушной перевозки пассажиров, как гиены, выли в бессильной злобе профсоюзы. Компании выделяли на рейс меньше булочек, чем было продано билетов, и подавали пассажирам давно уже не бесплатные коктейли, состоящие в основном из воды, ссылаясь на необходимость экономить для выплаты в будущем пенсий своим служащим.