Чтение онлайн

Проникновенную речь Алисии прервала с хлопком появившаяся домовушка, которая, оглядев присутствующих в кабинете, заговорила:

– Здравствуйте, профессора. Тинки пришла сказать, что мистер Филч срочно зовет хозяйку Поппи и приказал сказать Тинки, что мистеру Снейпу плохо.

– Как вы видите, мне придется отлучиться. Тинки, перенеси меня в больничное крыло, - протянув руку к домовушке произнесла Поппи.

Тинки немедля схватила целительницу за ладонь и перенесла их обеих из кабинета.

Разговор на том и заглох, после чего женщины разошлись по своим комнатам, оставив задумчивую Помону одну.

Хогвартс. Больничное крыло. Утро 15 мая.

С первыми лучами света Александр был на полу, если точнее, в положении “упор лёжа” толкал пол. На пятый день пребывания в больничном крыле состояние Александра улучшилось: моторика движения конечностей восстановилась, больше не приходилось просыпаться со сведенными судорогой руками или ногами. У него было предположение, что это его душа не до конца адаптировалась к телу, да и проклятие, являющееся одной из причин смерти прошлого владельца тела, также играло немаловажную роль.

Подвижки были и в занятиях окклюменции, с каждым разом попадание во внутренний мир становилось всё легче и не занимало много времени. Для полной очистки и восстановления того бардака, который был во внутреннем мире, Алекс планировал потратить ещё как минимум пару месяцев. А вот что было, на взгляд вселенца, стремительным, так это прогресс в физическом развитии тела. Память Филча не могла дать ответ, как и почему мужчина за пять дней набрал, пускай и немного, мышечной массы. Поразмыслив, Алекс решил так: если мадам Помфри не упоминала этот факт за время их общения, то ничего в этом плохого нету. И не надо себе голову забивать тем, в чём он не разбирается, расскажет ему целительница, так хорошо, нет - так нет.

В свою очередь, медведьма тоже была изрядно удивлена, когда на следующий после инцидента с мистером Снейпом день при утреннем осмотре больных в семь утра во второй раз увидела Александра за утренней разминкой. Помфри испытывала противоречивые чувства недоверия и одобрения происходящему. Дело было в том, что большинство волшебников могли и не следить за своим телом - за них всё делала магия. Она улучшала физические показатели тела, начиная от тонуса мышц и заканчивая иммунитетом. Были и исключения, такие как родовые и индивидуальные проклятия, слабость магического дара, близкородственные связи, недоедание. И самое обыденное даже для маглов: неправильный режим обильного питания. Грубо говоря, маги переедали и толстели.

Выздоровление завхоза проходило в два-три раза быстрее обычного. За время своей врачебной практики Поппи Помфри встречала только пару упоминаний о похожих ситуациях. В одном из рабочих журналов некого Бруна Джонсона, датированного еще до принятия Статута о секретности, была запись: пациент подвергся проклятию, схожему с тем, которым был атакован Филч. Было несколько отличий. Во-первых, пациентом был некий Мирослав Долгорукий, приверженец пути развития тела, по-простому - богатырь. Богатыри больше использовали не магию, а так называемую прану или, как сам Мирослав называл, живу. При каких обстоятельствах богатырь попал в Англию и получил проклятие, лечащий его колдомедик не упомянул. Вторым отличием было то, что пациент с рождения являлся сквибом и, по мнению целителя, однозначно не мог восстановиться. У Мирослава была поражена нервная система и двигательный центр мозга, по оценкам осмотревших его, он должен был остаться калекой на всю жизнь, если бы очнулся. Такой вердикт был оптимистичным, так как пострадавший мог и не выйти из комы. На десятый день колдомедик заметил, что каким-то образом организм пациента начал стремительно восстанавливаться, а уже на пятнадцатый день Мирослав очнулся. После, в разговоре с колдомедиком он рассказал про саму живу и то, что, очнувшись на десятый день, он не мог шевелиться или другим образом показать, что пришёл в себя. Вот тогда богатырь и начал процесс самоисцеления. После инцидента поднялся сильный шум в гильдии целителей, случай был интересным и неординарным. Сами обладатели таких умений не спешили к ним заходить и лечится, а принуждать было чревато: Рода стояли за своих людей горой и посягательства на своё пресекали на корню. Те несчастные, которым не повезло попасть в руки исследователей, были без крыши над головой и имели не столь развитый дар и знания о нём.

В самой Магической Руси были свои целители и волхвы, и они не делились своими знаниями с чужаками. Да и такие объединения, как гильдии, до сих пор не прижились там: большая часть знаний хранились в Родах и Храмах богов. А общедоступные знания сильно не отличались от той же европейской школы, разница была в способе колдовства, а именно, вместо палочки чаще использовались кольца-концентраторы. За такое устройство социума и традиций, по большой части, и называли славян варварами.

А второй случай был во время первой магической войны и тоже с русским, но уже магом классической европейской школы. Сам пациент после пробуждения и осознания того, что он больше не может двигаться, прожил недолго, зачахнув за пару лет.

Первый случай, по мнению мадам Помфри, был ближе к тому, с чем она сама столкнулась, и ей было сложно поверить и себе, и в теорию, к которой медведьма пришла, т.к. она была донельзя абсурдной и маловероятной. Теория заключалась в том, что проклятие, которому подвергся Филч, запустило защитный механизм тела и души, вследствие чего пробудился источник праны, а следом восстановилось и магическое ядро. Для проверки своих предположений мадам Помфри попросила Гиппократа Сметвика одолжить ей диагностический артефакт из больницы святого Мунго, так как имеющийся в распоряжении больничного крыла диагност не имел функции определения тока праны в организме. Целитель Сметвик поинтересовался, зачем ей артефакт, но мадам Помфри, не солгав, отговорилась, сославшись на сверку правильности показаний с диагностом, которым она сама пользовалась. Сметвик не подал виду, что не поверил ей, но попросил поделится результатами, на что медведьма согласилась. Мадам Помфри свои выводы решила озвучить Александру в день выписки, после того, как окончательно убедится в показаниях диагноста.

Закончив зарядку, Александр умылся и принялся за завтрак, который своей английскостью ему за столь недолгое время надоел.

«Завхоз я или где? Продовольствие и кухня пускай и в руках домовиков, но закупаюсь-то я, пускай мне отдельное меню сделают по моему вкусу. Эээх, сейчас бы гречку с сосисками, а лучше с говядиной, и кефир».

Вкусы в еде у Алекса были простыми, несмотря на то, сколько раз он экспериментировал. Вначале, учась готовить, а потом и ради интереса, но всякую экзотику мужчина сильно не привечал. Попробовать и оценить вкус он мог, но ежедневно есть всякие фуагра и риззоты ему не хотелось, много времени такое дело отнимало. Больше всего он любил обыкновенный омлет из 3-х яиц, он мог его есть днями напролёт и не уставать от этого. Такой вот странный выверт сознания: сложно сказать откуда у него появилась такая тяга к омлету. Может из детства, когда кроме макарон и яиц от домашних кур мало, что можно было увидеть на столе, а может быть из-за простоты готовки.

Так и продолжая планировать о захва…кхм о своем пропитании, Алекса дождался времени обхода; мадам Помфри, как всегда, зашла к нему в последнюю очередь. мужчина от такого не был в обиде, ну не был он склочным человеком, тихим да, а так, пускай детьми в первую очередь занимаются, они главнее.

Александр, не имея своих детей, в отличии от Филча очень любил их, пускай и завидовал семьям, которые, держа за руку ребёнка гуляли по улицам. Во дворе мужчина имел хорошую репутацию рукастого и непьющего мужика, поэтому окрестные дети всегда таскали к нему свои сломанные велосипеды, самокаты, а некоторые шалопаи и телефоны, которые ухитрялись ломать самыми разными способами. Во время ремонта дети развлекали его рассказами, один невероятнее другого, а дядя Саша, как его называли дети, выслушивал их истории всегда с серьёзным лицом, внутренне веселясь и умиляясь. Иногда дети получали нагоняй от родителей, когда те узнавали, что дядя Саша починил им что-то бесплатно. За его доброту соседи отдаривались ему всем, чем могли: то пирожки занесут, то рыбы свежевыловленной. Вот так и жил себе Александр.

– Доброе утро, мистер Филч, - получив от Александра ответное пожелание, мадам Помфри продолжила.
– Смотрю, вам не терпится отсюда уйти, но переоделись вы зря, вам придется пройти ещё одну проверку, и если мои догадки окажутся верными… Ну да ладно, после расскажу, а теперь раздевайтесь до нижнего белья, я скоро вернусь с диагностическим артефактом.

Не задавая лишних вопросов, Александр разделся и прилёг на кровать. Мед-ведьма вернулась довольно быстро, в руках у нее был костяной куб размером 10 на 10 сантиметров, поверхность которого была исчерчена разными узорами и рунами, в одну из граней был вмонтирован прозрачный кристалл. Память Филча откликнулась узнаванием, и пришли образы о том, как, после потери дара, Аргуса несколько раз проверяли схожим артефактом.

– Насколько знаю, вы знакомы с работой данного артефакта, и мне не придется вам объяснять, как он работает, ведь так?- Конечно, мадам Помфри, меня с его помощью дважды обследовали в Мунго, и я знаю, как он должен работать.

Приложив к груди завхоза артефакт, целительница направила на диагност палочку и прочитала короткое заклинание. С виду артефакт не изменился, но Алекс почувствовал касание его магии, и как она проникает короткими импульсами в его тело и возвращается назад. Так продолжалось 15 минут, и всё это время выражение лица мадам Помфри не изменялось, что удивило мужчину, он помнил, как было тяжело тем целителям, которые первые два раза его обследовали.