Чтение онлайн

— Прекрати истерить. Давай я провожу тебя.

Не надо мне таких провожающих.

— Если я упаду, то это только мое дело. И я не истерю. У меня отпуск. Приступишь к своим обязанностям после, а сейчас я хочу побыть одна. Отпусти мою руку, пожалуйста.

— Дарадиэль, дай мне тебе все объяснить!

— Не смей меня так называть, никогда больше, — я проглатываю горячий ком, подступивший к горлу, и пытаюсь унять нервную дрожь в пальцах, — Я не хочу слушать какие-то объяснения. Не сейчас.

Мне что, кричать начинать? Он шумно выдыхает, поджав губы, качает головой и отворачивается, чтобы вновь взглянуть на меня. Непреклонно. Он намерен сделать то что решил и дотащит меня, куда ему надо, даже если я буду орать и визжать. Не надо быть дурой, нужно согласиться и идти, всяко лучше, чем устраивать клоунаду. Надо было в номере оставаться!

— Она же попросила отпустить ее.

Раздается позади Эона знакомым до ёкнувшего сердца голосом, от которого леденеет все внутри.

Сфайрат.

Сейчас бы зажмуриться крепко-крепко и сказать: «я в домике!» и представить, что никто меня не видит. Не выйдет, детские игры прошли, они не помогут.

В его голосе слышится обманчивое спокойствие, я же слышу, как будто бы тихое клокотание. Он не стал переодеваться, как я, как Эонейрнер, просто накинул ландо с капюшоном, которое скрывает большую часть его лица. Но я вижу знакомые, до блеска начищенные туфли, приглушенный блеск бляшки ремня и белый ворот рубашки.

Быстро он. Не поверил значит, что буду ходить по магазинам. Ведь не могло пройти четыре часа, чтобы он бросился на поиски? Хорошо, что рядом нет Рэндалла. Это было бы гораздо хуже, одного его едкого замечание и меня точно понесло бы. Или его.

— Ты еще кто?

Эон оборачивается к Сфайрату, но руку мою отпускать не спешит, лишь сильнее сжимая запястье. Я закусываю губу, он или кисть мне оторвет или пальцы раздавит. Что с ним вообще происходит? Куда делась его хваленная невозмутимость? Что его так подняло: мои слова о доверии?

Сфайрат переводит взгляд на меня, его взгляд теплеет, он возвращается к Эону, теперь такой же холодный, такой же спокойный.

— Тот, кому не все равно, что ты ей делаешь больно. Отпусти ее.

Эонейрнер, не оборачиваясь, бросает:

— Beet peeled and chopped[Ты знаешь его?]?

Да, я знаю его и как оказалось, мне стоит доверять ему больше, чем кому бы то ни было.

— Han er den jeg stoler pa. Og han forstar hva du snakker om, drittsekk! Bara lat mig ga.[Он тот кому я доверяю. И он понимает то, что ты сейчас говоришь, кретин. Просто отпусти меня. (форн.)]

— Вот значит, как.

Да, именно так. Его пальцы разжимаются, я расслабляю плечо, только сейчас обратив внимание на то, что так и не ослабила попыток выдернуть руку. Ко мне он так и не повернулся, противоборство взглядов между эльфом и драконом продолжается. Я не знаю, как там смотрит Эон, но я вижу взгляд дракона, он спокоен, нет потемневших глаз, просто спокойная уверенность и ожидание того, что предпримет Эонейрнер. Эдакая расслабленность того, кто знает, что предпримет и как будет действовать в том или ином случае.

Теперь мне страшно. Я знаю Эона. Он не трус. В бою этот эльф способен мыслить хладнокровно, действовать стремительно, но еще я знаю, кто не менее опасен, чем он. И я знаю, чем грозит открытое противостояние — нарушение приказа короля.

Сфайрат. Он раскроет свое инкогнито и все может полететь к чертям.

А с чего я решила, что он таится от кого-то? С Эдом ведь разговаривал и особо по этому поводу не заморачивался. На драконьем. Нет, все-таки ему есть, что скрывать.

Дракон переводит взгляд на меня, его взгляд… Он ничего не сказал, но этого и не требуется: я знаю, чего хочу сейчас больше, чем вытрясти душу из Дика, больше, чем вернуться на Землю и просто, чтобы меня оставили в покое.

Я перехожу к нему, становясь рядом и беря его за руку.

— Es Ceru, ka ir pietiekami, lai jus Elf? Ikke ror det til hun ikke onsker dette.[Надеюсь, тебе этого достаточно эльф? Не трогай ее, пока она сама не пожелает этого. (форн.)]

Пальцы Сфайрата переплетаются с моими. То, что грозилось осыпаться золой, успокаивается. Я чувствую лишь его тепло, а не съедающие пальцы жар.

— Вполне.

Эон кивает и, не глядя на Вэл, разворачивается и уходит. Девушка с облегчением выдыхает: у темного эльфа хватило мозгов ничего не предпринимать. Однако, всю его выдержку испортил вопрос, что он задал ей. Ему бы просто отпустить ее, когда она просила его.

Простит ли он ей то, что она увидела его слабость?

Интересно, ему было страшно? Дракон ощущал его страх?

— Пойдем?

“С удовольствием.”

Отзывается Вэл в своих мыслях, увлекаемая драконом, как раз в ту сторону, куда и намеревалась пойти. Толпа зевак, собравшаяся по началу вокруг них, куда-то подевалась. Стражу никто не позвал или они еще не успели появиться. Магические поединки в городе запрещены, так что будь добр выясняй отношения при свидетелях старым добрым способом, на мечах и шпагах. Навредишь самое большее самому себе, а не архитектуре города с разрушенными кварталами, домами и имуществом темных эльфов.

Некоторое время они идут по улице, сворачивая на развилке, не в сторону лавки, а в сторону парка и на одинокий мост, с впадающей в него рекой.

Она продолжает сжимать его руку.

— Значит доверяешь мне, женщина?

Произносит он, задумчиво. Вэл бросает на него непонимающий взгляд, он ведь слышал. Почему переспрашивает?

— Ты ведь слышал, — на ее щеках проступил румянец, — да, доверяю.

Они останавливаются у входа в королевский парк. Она поднимает глаза — точно, каменная арка входа, с вырезанными лилиями, каллами и орхидеями по всей его поверхности. Королевские цветы рода Эльсвандил: лилии с герба семьи почившей королевы Дэрриэны, каллы со стороны монарха и орхидеи, как общий символ монархии.

Сфайрат поворачивается к ней, откидывая одной рукой капюшон, но ее пальцы из своей руки не выпускает.

— Тогда почему не сказала, что собираешься в столицу? Рассказала чудесную историю о походе по магазинам.

Уединенное место ничего не скажешь, в этот час тут никого нет. Или все гуляющие еще внутри парка, на катке, по романтично оформленным дорожкам гуляют лишь влюбленные парочки. Если он решит ее убить, свидетелей не будет, идеальное преступление. Ушла с незнакомцем, лицо которого было скрыто в тени капюшона. Тело найдут в парке. Лекари, что проведут вскрытие и решат, что она просто не удержалась на ногах, поскользнулась и упала, проломив себе череп о заиндевевшие камни брусчатки. Как она еще шпильками в стыки не попала?

— Я собиралась пройтись по магазинам, но после, когда вернусь обратно. Нет в ней ничего чудесного.

Ей стоит придерживаться изначальной легенды, она чувствует, что его благодушный настрой, это лишь затишье перед бурей.

Но ведь по сути говоря так и было бы, не она ли собиралась пройтись по магазинчикам в поисках новой пары обуви? Она пытается убедить себя в этом, это плохо. Раньше надо было уговаривать. Хорошая ложь — это та, когда ты веришь в нее на сто пятьдесят процентов.

Вэл упрямо приподнимает подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. Она не боится его и не будет бояться.