Чтение онлайн

“Можешь!”

“Нет, я не могу поручиться за Рэндалла, я не могу отвечать за всех драконов вместе взятых!”

Нет. Этого пообещать он ей не в силах. Он не может ручаться за весь мир.

— Я могу пообещать тебе безопасность Тханны…

Слова идут с трудом. Он на этот раз не может ручаться за Рэндалла. Фэйт не слышал его мысли, касающиеся Тханны. Друг старается не думать об этом, видимо он уже решил что-то для себя. Но Сфайрат, не давече, как сегодня чувствовал, что друга одолевает ярость и бессильная злоба. Еще неделю назад, он мог бы сказать, что Рэндалл вспоминает о тех временах, о погибшей для всех женщине с тоской и даже с нежностью, но только не сегодня.

— Она уже в безопасности, — обрывает его Араэнере, к его немалому облегчению. — Зачем мне это?

Говорит она беззаботно, изредка поглядывая на него. Сфайрат понимает, что она ждет чего-то определенного, только еще не может понять чего.

— Ну же! Дракон! Разве о многом я прошу тебя?

“Туманная фраза. Чего она хочет?”

Прозрение приходит внезапно. Сфайрат понимает о чем она просит и не верит этому.

“Так просто? Всего лишь?”

Он все же проходит к столу, возвышаясь над ним, над женщиной, что медленно, разглядывая его, поднимает к нему свой ясный взгляд. Ее глаза на мгновение полыхнули голубым светом, прежде чем она моргнула и все успокоилось.

Что еще ценится в этом мире наравне, а иногда больше чем золото и самоцветы? Что хочет получить тот у которого есть все? Знание. Это можно назвать женским любопытством. Это можно назвать интересом к чужим историям.

Она — женщина и по природе своей любопытна.

Красива ли их история с Вэл? Сфайрат не знает.

Фэйт очень не любит этого: он не сторонник того, чтобы посвящать кого-то в дела семьи и в подробности личной жизни. Всегда есть исключения и как правило они зовутся близкими друзьями.

Сейчас, он собирается поступить именно таким образом. Он собирается рассказать посторонней для него женщине о своей находке, о Вэлиан.

— Позволь мне рассказать тебе историю, — он взялся за спинку кресла и переставил его прямо напротив нее, — после, ты решишь сама для кого на самом деле я стараюсь.

Араэнере сложила руки на столе, скрестив пальцы в замок, но не надолго, вновь взялась за пушистое розовое перо. У нее не получалось быть абсолютно невозмутимой, безучастной ко всему.

Сфайрат тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

“Главное начать, а там посмотрим!”

И он рассказал ей все: начиная с первого дня знакомства с Вэл, с момента их встречи, заканчивая событиями вчерашнего вечера и этой ночи.

Араэнере молчит, ничего не отвечая.

“Она улыбается!”

Точно. Она улыбается и смотрит куда-то вдаль, но тут же выдыхает, очень грустно.

— Чем я могу помочь тебе?

Она жмет плечами. История дракона и эльфийки чудесна и пусть мужчина многое упустил, но она, как любая женщина способна представить некоторые недосказанные моменты.

— На мой взгляд ваша проблема в том, что вы должны сесть и поговорить, четко определить границы вашей личной и профессиональной жизни, когда вы не в месте.

“Сеанс психотерапии? Как мило! Но мы не за этим пришли, не так ли?”

— Я хочу понять что происходит. Я хочу знать зачем им понадобилась Вэлиан и как она связана со всей этой историей с живыми трупами. Я не хочу, чтобы она исчезла.

Ему кажется, что дело в этом.

— Я не хочу, чтобы она закончила свою жизнь вот так, в Храме или в..

Араэнере качает головой, перебивая его. Она все еще вертит в своих руках пышное перо, поглаживает его и вновь распушает.

— Никак!

Фэйт приподнимает бровь, не такого ответа он ждет от нее. Но Араэнере смотрит на него так прямо и открыто, кивая, подтверждая свои слова.

— Моя история, за твою, Милостейвейшая.

— Дракон, я знаю о чем говорю. Вэлиан и тьма, что таится в эльфах из богатых семей — два совершенно разных и почти что не связанных друг с другом события.

— Я хочу знать историю Вэлиан и это “почти что”, - настаивает он.

Сфайрат не готов удовлетвориться услышанным, не готов успокоиться и пойти прочь, насвистывая веселый мотивчик, радостный от такого простого и успокаивающего объяснения.

— Ты уже знаешь ее, — она жмет плечами. — Я знаю чуть больше тебя.

Она пожимает губами, недовольно, но потом выражение ее лица меняется на скучное, она говорит об обыденности. Эльфы, подобные Рихаррду, не редкость.

— Рихаррдлейн воспитан так и по природе своей закрыт. Он не спешил посвящать меня в подробности дел своей семьи.

Сфайрат еще раз оглядывает помещение. Не может быть, что все это настоятельница насобирала благодаря пожертвованиям храму и, как плату за все те услуги что она оказывает своим клиентам. Тогда они должны быть принцами или королями. Сплошь и рядом.

“Хочет сказать, что Эльсвандил, что приютил ее и явно благоволил ей, поощряя ее деятельность, не поделился с ней этой историей?”

“Может быть. Королю не обязательно делиться государственными делами.”

“Не обязательно, но иногда хочется разделить бремя забот с кем-то кто не станет распространяться, выслушает и может быть даст мудрый совет. Почему этим кем-то не может быть она?”

Он не станет говорить ей этого. Ведь скажи он ей все это и можно тут же подниматься и уходить. Он не добьется ничего своей грубой прямотой.

— Но он приводил Вэл, когда она была маленькой, сразу после убийства ее матери?

Араэнере кивает.

Она помнит тот день очень хорошо, хотя он не отличался чем-то особенным. Ее юная пациентка была вполне здоровым ребенком, шумной и неугомонной, а в зале тихой и очень серьезной. О! Этих внимательных детских глаз Араэнере не забудет никогда, но в ней не было ничего экстраординарного. Уже тогда было ясно, что она станет магом: сила проходила через нее потоками, пронзала ее, задерживаясь яркими вспышками. Как у всех тех кто должен был стать магом.

— Да, спустя какое-то время. Он был тогда очень напряжен. Я знаю чего он ждал, он думал, что в Вэлиан окажется тьма, та которой отец Эльсвандила наградил многих эльфов в своей безудержной тяге к экспериментам и патологической тягой к могуществу.

Сфайрат задумался, вспоминая как звали властителя некогда единой империи темных эльфов.

— Сэтрхаим?

— Да, — Араэнере всегда избегала его, не любила произносить вслух имя этого жестокого правителя. — Он был безумен, как и все те, кто занимается наукой.