Чтение онлайн

Сергей полулежал на койке, с перевязанной грудью и улыбкой на физиономии. Улыбкой!!! Кроме этого, у него сбоку на приставном столике стоял коньяк, а в пальцах дымилась сигарета! В больничной палате! Он выглядел, как олигарх на отдыхе! Увидел меня, вытаращил глаза, сигарета выпала на пол. 

А я настолько изумилась, что так и стояла, открыв рот, в дверях. Босая и всклокоченная. 

– Так, ну, я смотрю, за тобой здесь приглядят, Бать, бывай. 

Я даже голову не повернула на голос, раздавшийся сбоку, хотя, по идее, должна была бы. Все же непосредственный начальник... 

Но, к своему стыду, на тот момент я не могла проявить профессионализм. И даже не заметила, как Носорог просочился мимо меня и вышел, прикрыв за собой плотно дверь палаты. 

А Сергей смотрел на меня, не отрываясь, медленно переводя взгляд с моих раскрытых губ на сбившуюся растрепанную прическу, ниже, по неправильно застегнутому легкому плащику и к босым ногам. 

А потом неуверенно растянул губы в улыбке. 

Я глазам не поверила. Он улыбался! Улыбался! Пил здесь! Курил! Прекрасно себя чувствовал! Когда я чуть с ума не сошла, пока ехала! И сошла! Сошла, наверно! Потому что картина нереальная! Это шутка такая? Розыгрыш?

Именно это я и рявкнула в опять ставшее немного испуганным и напряженным лицо гоблина. Только гоблина - и никак иначе! Потому что - гад! До приступа меня довел! Сердечного!

– Это розыгрыш? Вы считаете, это смешно???

Я двинулась на него, и вид у меня, наверно, был настолько угрожающим, что Сер.. Гоблин опять побледнел. А потом, картинно охнув, схватился за повязку на груди. Но я не поверила. Ни на грамм не поверила жестокому мужчине, заставившему меня так переживать!

– Как вы могли? Как вы...

Я подошла еще ближе, еле сдерживая слезы. Вообще, в последнее время, с появлением в моей жизни этого невозможного человека, я стала слезливой и глуповатой. 

– Соня, Сонечка...
– тут же забормотал он, потом приподнялся, и, как-то хитро подхватив меня, затащил к себе на койку. Широкую такую, совсем не больничную даже. По крайней мере, места мне хватило, хоть и пришлось частично на нем расположиться. Я пискнула, пытаясь выбраться, но широкая ладонь прижала меня за талию, вторая обхватила затылок, и через мгновение меня уже целовали. Очень даже активно целовали, из-за чего я в очередной раз уверилась, что никакого ранения не было, а была злостная симуляция. Я хотела сообщить о своих подозрениях гоблину, но не могла. Рот был занят. А когда он освободился, слова как-то исчезли. 

– Сонечка моя, я скучал так...

Сергей меня обнимал, крепко, проходился по попе, обтянутой строгой юбкой, потому что я прямо с работы прилетела, бросив пост. Сначала, увлеченная близостью и невозможным облегчением, затопившим, когда поняла, что все не так плачевно, и слова : "Огнестрельное ранение, прикрыл грудью босса", были явным преувеличением, не особо замечала, что творят его лапы, но затем, когда почувствовала наглые пальцы уже на своих ягодицах, взвизгнула и оттолкнулась от груди. Попав прямо по белой повязке. Сергей тут же охнул и сморщил лицо. А я торопливо забормотала:

– О Боже, больно? Больно, да? Я за врачом...

– Нет, нет, не надо, Сонь...

Ладонь опять сомкнулась на талии, возвращая меня на место. 

– Полежи со мной... Мне так легче. 

– Хорошо...
– я прижалась обратно к широкой груди, слушая тяжелый стук сердца и забормотала жалко, - вы - ужасный человек... Как вы могли? Я чуть не умерла... А вы тут... Коньяк, сигареты...

Я опять неожиданно для себя всхлипнула, а затем и разрыдалась. И Сергей меня опять утешал и обцеловывал мокрое лицо, хотя именно он здесь нуждался в поддержке и утешении. Но я не могла остановиться, чувствуя, как текут слезы, как расслабляется в груди сжатая пружина ужаса, который я испытала в тот момент, когда, выйдя на шум, доносящийся из коридора в офисе, поймала пробегавшего мимо взъерошенного охранника, и он рассказал мне, что, оказывается, была какая-то перестрелка, и Батя закрыл грудью босса, и теперь при смерти в больнице. И кровищи из него натекло море, весь ангар уделал. Я, чувствуя, как дрожат ноги, уточнила только, в какой больнице, и побежала вниз, набирая по пути в чат, чтоб бессовестно воспользоваться корпоративной машиной в личных целях. 

И, пока ехала до больницы, успела умереть несколько раз подряд, думая, что с ним, как он, и запрещая себе даже допускать мысли о том, что могу не успеть. Что он может... Нет, это у меня в голове не помещалось, этого не могло быть! Просто не могло!

С момента неудачного сватовства прошло всего ничего, я , кстати, испереживалась, и уже думала сама ему набрать и простить великодушно. Потому что иррационально скучала. И хотела его. Как кошка гулящая. Но все же тормозила себя, решая, что еще надо немного потянуть время. И наивно думая, что у меня оно есть, это время. А у меня его не было! Не было! Оказывается, нет ничего в этом мире. Ничего надежного и постоянного, кроме собственной глупости. 

Но не об этом я думала, когда ехала в больницу. А только о том, что должна успеть. Он живой, живой. Он меня дождется, и, когда я приеду, то он просто не посмеет умереть! Не посмеет! Гоблин проклятый! Не сейчас! И вообще никогда! Никогда! 

И вот теперь, лежа в его руках и чувствуя иррациональное ощущение надежности и спокойствия, я даже не могла злиться на этого бессовестного человека. Настолько была рада, что он жив. Что с ним, судя по рукам его наглым, опять залезшим под юбку, все хорошо. И о его поведении возмутительном мы потом поговорим. Потом. Когда я привыкну к мысли, что с ним все хорошо. 

– Так, укольчики...

Медсестра, зашедшая в палату, застыла на месте, тараща глаза. И я ее, в принципе, понимала. Больной с огнестрелом лежит с коньяком по одну руку, сигаретой по другую и лапает женщину. Такое не каждый день увидишь. 

– Да вы что тут устроили?

– Давай попозже укольчики, а? Я занят немного...
– Пробасил над моей макушкой Сергей и в доказательство своей занятости сжал меня за ягодицу. 

– Я сейчас врача позову! Развели тут! 

Медсестра вылетела пулей из палаты, а я, устыдившись, сползла на пол. 

– Эй, ты куда? Сонь, возвращайся, ничего так не исцеляет мужчину, как жамкание женской задницы!

– Какой вы пошляк! 

Я вытерла слезы и смущенно оправила юбку. 

Гоблин с сожалением проследил, как скрываются так необходимые ему для лечения филейные части, и вздохнул. 

– Как вы себя чувствуете? Говорите скорее, а то меня сейчас отсюда выставят, - я не подходила к нему близко, справедливо опасаясь, что он опять проведет диверсию и затащит меня в койку. 

– Плохо, Сонь. Мне нужно женское тепло. Твое. 

– У вас плохо получаются глаза котика из Шрека, - я неожиданно хихикнула. Вот что значит полная потеря самоконтроля на фоне перенесенного стресса. 

– У меня в последнее время мало что хорошо получается...

– Я к вам приду сейчас, хорошо? Выясню у врача, что вам можно кушать...

– Мне все можно! Особенно, хорошеньких эльфиечек...

– Пошляк...

Я улыбнулась и торопливо вышла из палаты. Навстречу мне шел недавно встреченный врач, укоризненно качая головой и держа в руках мои туфли. Мне оставалось только глаза потупить. Стыдно. Так стыдно мне еще никогда не было.