Чтение онлайн

Будучи долгое время оторванным от войны, просидев несколько спокойных месяцев в тихом Стокгольме, фон Гетц не знал, что именно в Ровно, а не в Киеве немцами была сосредоточена вся военная и гражданская власть на Украине. После того как в 1941 году немцы взяли Киев, через несколько недель в столице Украины прогремела серия мощных взрывов в самых красивых зданиях, которые облюбовали для себя важные немецкие чины. Это был привет оккупантам от красных минеров Сталина. Тогда же Гитлер распорядился перенести все значимые учреждения из Киева в маленький городок, областной центр Ровно. К лету 1942 года в Ровно располагался не только рейхскомиссариат «Украина», но и все руководящие органы немецкой оккупационной администрации, штаб войск СС, центр зондер-группы, аппарат гестапо по Украине, верховный суд, комендатуры, множество штабов и складов.

За две недели в Таллине фон Гетц обзавелся кое-какими вещами, необходимыми немецкому офицеру в полевых условиях, и поэтому шагал сейчас по городу в поисках комендатуры, держа в правой руке приличный кожаный чемодан с бельем и туалетными принадлежностями. На самолет в Стокгольме фон Гетц сел в том, что дал ему Смолински, — в полном мундире обер-лейтенанта люфтваффе и с пустыми карманами. Хорошо еще, что практичный Рауль сунул ему еще в машине тонкую пачку рейхсмарок. Предусмотрительность Валленштейна позволила Конраду две недели сносно прожить в незнакомом городе, да еще и обзавестись обновами.

Первой его покупкой была бритва «Золлинген».

Фон Гетц не стал расспрашивать дорогу до комендатуры, рассудив, что она должна находиться где-то в центре, поэтому, выйдя с вокзала, он постарался разыскать центральную улицу. Вскоре он увидел большой двухэтажный белый дом с колоннами у входа, построенный в псевдогреческом стиле. Перед домом росло два ряда елочек, стояли машины и мотоциклы, между которыми деловито сновали люди в военной форме и в штатском. Это была резиденция рейхскомиссара. Через дорогу, наискосок от резиденции, на кирпичном здании висел красный флаг со свастикой и табличка черным по белому: «Комендатура».

Конрад уверенно отправился туда. Проверки, успешно пройденные в Таллине и тут, на вокзале, придали ему веры в свои силы.

Как и следовало ожидать, в комендатуре прибытие обер-лейтенанта не наделало никакого переполоха. Ему даже пришлось отстоять очередь минут на сорок, состоящую из таких же младших офицеров, как и он сам.

Помощник военного коменданта, изучив документы Конрада, выдал ему пропуск в офицерское общежитие и напутствовал:

— За новым назначением явитесь завтра с утра в отдел комплектования.

— А это где? — уточнил фон Гетц.

— В Управлении тыла. Четвертый дом от комендатуры. Хайль Гитлер. Не мешайте работать.

В офицерском общежитии была спартанская обстановка. На всех армейских пересыльных пунктах люди не только не успевают обрасти бытом, но и норовят еще прихватить с собой в войска что-нибудь на память из казенного имущества или личных вещей соседа. Конрад с некоторым сомнением, даже с жалостью посмотрел на свой кожаный чемодан, который мог стать хорошим сувениром для какого-нибудь танкиста, и со вздохом засунул его подальше под кровать. Кроватей в комнате было четыре. Если судить по примятым подушкам и покрывалам, две были уже заняты, третью занял фон Гетц, четвертая пока пустовала. Кроме самого фон Гетца, в комнате никого не было.

Вынув из чемодана и разложив в тумбочке туалетные принадлежности, Конрад решил пойти в город. Просто так, прогуляться. Сидеть в помещении в такой жаркий день и в самом деле было глупо. Хорошо бы было искупаться, но кто знает, небезопасно ли это? И где тут вообще можно искупаться? Подъезжая к Ровно, их поезд переехал через какую-то реку. В самом городе текла какая-то мелкая речушка, но вот можно ли в ней купаться? Не загадили ли ее гуси и утки, которых держали местные хозяева?

Фон Гетц прошел по главной улице, свернул на улицу поменьше, затем снова повернул и вышел на берег речки. Недалеко от берега в ней барахтались чумазые ребятишки, которые плескались и визжали, выражая свой поросячий восторг на варварском славянском наречии. Конрад, прожив в России почти два года, сносно знал русский язык, но тут не мог разобрать ни слова. Вроде и похоже на русский, но непонятно.

Раз только глянув в воду, он решил, что купаться в ней не будет ни за что. В такой грязи могут купаться только славяне и свиньи. Сделав небольшой крюк и разомлев от жары, фон Гетц решил вернуться в общежитие и освежиться под душем, прежде чем пойти на обед. Зайдя в свою комнату, он обнаружил в ней двух офицеров, которые вернулись с вылазки в город и расставляли на столе провизию из двух плетеных корзинок. Один из них был коренастый, начинающий полнеть майор с Железным Крестом на левом кармане черной тужурки, которую носят танкисты, другой — капитан-связист, с ленточкой Железного Креста в петлице.

— А-а! Наш новый сосед! — радушно поприветствовал Конрада майор, продолжая доставать из корзинки припасы и раскладывать их на столе. — Добро пожаловать в Россию! Давно из Рейха?

— Полгода… — вырвалось у Конрада, но он осекся, вспомнив, что он больше не оберст-лейтенант фон Гетц, который воюет уже седьмой год, а обер-лейтенант Смолински, у которого послужной список скромнее.

— Проходите, обер-лейтенант, — так же радушно пригласил капитан. — Присоединяйтесь к нашей скромной трапезе.

— Я хотел в столовой… — пытался отвертеться Конрад.

— Да будет вам! — стал разубеждать его майор. — Нет ничего лучше и полезней домашней еды. А тем, что подают в здешней столовой, вы еще успеете вдоволь наесться на фронте.

— А что там сегодня на обед? — поинтересовался фон Гетц.

— А! — махнул рукой капитан. — То же, что и всегда. Тушеная капуста с сосисками. Мы тут уже почти неделю, но не видели никакого разнообразия. Хотя повара могли бы и расстараться. В Ровно сосредоточены крупнейшие продовольственные склады.

— Давайте, обер-лейтенант, присоединяйтесь к нам, — снова пригласил майор.

— Хорошо, — согласился Конрад. — Я только сполоснусь. Адская жара.

Пока фон Гетц мылся под импровизированным душем, собранным из пустого бензобака, отчего вода несколько припахивала бензином, майор и капитан ловко готовились к обеду. Все, чем щедра и богата Украина, лежало сейчас на столе, поверх белого вышитого рушника. Капитан-связист был не лишен эстетства и приобрел по случаю этот рушник на память о своей командировке в удивительную страну.

Ему, впервые очутившемуся восточнее Польши, сейчас все было в диво. И то, что крестьяне ездят на волах, и белые мазанки, и мягкий певучий южнославянский говор, и послушная угодливость в глазах у местного населения. Он с видимым удовольствием смотрел сейчас на продукты, купленные на пару с майором на рынке, и аппетит его разгорался не от голода, а от экзотики. Ну в каком берлинском кафе вам подадут жареную утку, вареный в кожуре картофель, перья лука и восхитительно пахнущий чесноком добрый пласт сала с тонкими розовыми прожилками мяса? А еще здесь было то, что способно поднять настроение и укрепить боевой дух любого немецкого офицера — настоящий шнапс. Вернее, как его тут все называли, горилка. В трехлитровой банке мутнела желтоватая жидкость, в которой плавала пара стручков красного жгучего перца.