Чтение онлайн

Она хотела быть счастливой, но холодный воздух Англии навсегда поселился у нее внутри.

Женщина была бедна, это точно: ей не было и тридцати, но лицо уже избороздили тонкие морщинки, а под краской для волос медного цвета скрывалась седина. Сшитая из грубого домотканого полотна одежда обветшала, некогда синий цвет вылинял и превратился в тускло-серый, а жалкие складки не скрывали беременности. Она с трудом брела вверх по крутой, кишащей народом афинской улочке, перекинув через плечо коромысло с двумя большими, наполненными водой ведрами, оба из которых прохудились, лавируя между продавцами, рабами, пастухами с козами и овцами, мужчинами всевозможной наружности и возраста и малочисленными женщинами, такими же несчастными, как она сама. В лучах припекавшего солнца краски зданий и статуй ярко вспыхивали, над разогретым камнем в воздухе висело марево.

От голода у нее кружилась голова, и, когда подошва сандалии угодила на расшатанный булыжник мостовой, женщина покачнулась и чуть было не упала. Пока она изо всех сил пыталась совладать с потерявшим равновесие коромыслом и удержаться на ногах, от толпы отделился чужестранец в черном египетском одеянии и персидских башмаках на толстой подошве поверх маленьких ступней, который поддержал ее.

— Благодарю, — пробормотала женщина, собравшись вновь тронуться в путь.

— Позволь мне помочь тебе отнести воду. Пожалуйста.

Незнакомец изъяснялся на превосходном афинском диалекте греческого языка, но такого акцента женщине прежде слышать не доводилось. Вокруг них бурлила толпа, женщина хмуро изучала чужестранца, пытаясь разгадать его намерения. К своему изумлению, ничего предосудительного она не углядела и в то же время ясно осознала, что нуждается в помощи. Снова она впилась взглядом в лицо незнакомца: неправильные черты привлекательны, высокий лоб, резко очерченные брови, темные, коротко стриженные волосы, на большом пальце правой руки серебряное кольцо с сигилой. Его манеры весьма необычны и сдержанны, что, так же как акцент и одеяние, выдавало в нем чужака.

Она крепко вцепилась в коромысло:

— Нет. Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся незнакомец. — Вижу, ты способна на многое. Но зачем утруждаться?

— А почему бы и нет? — спросила женщина, по-прежнему не спуская с него глаз.

— Потому что ты носишь ребенка, — спокойно ответил мужчина. — А эта ноша и так непроста.

— Не стоит беспокоиться. — На этот раз ее голос звучал увереннее. Женщина попыталась двинуться прочь, но с удивлением обнаружила, что не может стронуться с места. Хотя собеседник не удерживал ее, но все же каким-то образом препятствовал продвижению вперед. — Я вовсе не слабачка.

— Очень может быть, — приветливо согласился незнакомец. — Но в защите нуждается дитя, которое ты носишь. Твой пульс бьется сильно, но в то же время слишком быстро, ты покрылась потом, а в твоем положении этого следует избегать.

Женщина нетерпеливо кашлянула.

— Я справлюсь, — вновь повторила она, подозрительно глядя на мужчину: отчего он так внимателен к ней?

Незнакомец прямо взглянул на нее темными глазами:

— Я прошу тебя позволить мне помочь ради твоего ребенка.

— Тебе что за дело? — резко спросила она, не собираясь извиняться за неучтивость.

— Так я прав? — в свою очередь осведомился незнакомец. Оживленное движение огибало их с двух сторон. — Глядя на тебя, твою осторожную походку, я заключил, что ты в положении. Если я ошибся или же мое наблюдение дерзко и неуместно, прошу меня простить.

Женщина по-прежнему не спускала с него настороженного взгляда.

— Откуда тебе известно, что я в положении? — Ей пришло в голову, что не будь она так голодна, то и нужды защищаться бы не было; можно было бы просто уйти от незнакомца. Но сейчас ей надо тянуть время, чтобы прийти в себя и собраться с силами для преодоления оставшегося до дома подъема.

— Признаюсь, я занимаюсь врачеванием. Я не считаю, что чрезмерная изнеженность идет на пользу беременности. Но также уверен, что напряженный тяжелый труд тоже ни к чему для женщины в положении, особенно если у нее прежде случались выкидыши, а это как раз твой случай, верно? — Перекладывая тяжелую ношу к себе на плечо, мужчина увидел ее кивок. — Теперь скажи мне, куда отнести воду.

Женщина вздохнула.

— Если тебе так хочется, следуй за мной, — сказала она, продолжая прерванный путь. — Но не рассчитывай получить за помощь нечто большее, нежели благодарность.

— Никоим образом, — заверил ее незнакомец, легко шагая рядом с ней.

— У меня нет денег, чтобы расплатиться с тобой, и распутничать я тоже не стану, — решительно заявила она, проходя перекресток и выбирая идущую правее дорогу. Женщина увернулась от мужчины на осле и продолжала свой путь мимо беднеющих по мере подъема вверх домишек. — Торговаться я не намерена.

— Это делает тебе честь, — ответил незнакомец.

Навстречу вышли трое молодых людей с модными стрижками и холеными надушенными бородками, наряженные в красивые хитоны из окрашенного расписного льна. Они смеялись, переговариваясь друг с другом, и едва ли замечали происходящее, уверенные в том, что толпа непременно расступится перед ними. Один из них нес амфору, причем держал ее высоко, словно трофей.

Когда они проходили мимо женщины, она сделала рукой оградительный знак, словно желала защититься от зла.

Незнакомец в черном с любопытством наблюдал за ее действиями.

— Ты так их не жалуешь? — поинтересовался он, когда молодые люди благополучно их миновали.

Женщина через плечо взглянула на спутника:

— От них одни неприятности. От всех богатых молодых людей жди беды.

Незнакомец кивнул и продолжал шагать вверх по улице.

Вскоре женщина скользнула в переулок, жестом приказав спутнику остановиться.

— Не стоит тебе идти дальше. Отсюда я донесу коромысло сама.

— Знаю, ты сможешь. — В голосе незнакомца звучала такая доброта, которую женщине редко доводилось слышать. — Но я думаю, что мне стоит отнести воду до твоего дома.

— Если тебе будет угодно, — пожала плечами женщина. — Но предупреждаю: дом мой не очень.

Переулок вел вправо и вверх, сужаясь по мере подъема.

— Ничего страшного, — заверил ее мужчина.

— Поступай как хочешь, — сказала она и пошла вперед, до самого конца переулка, терявшегося в низенькой травке у домика, который оказался едва ли больше, чем полуразвалившийся сарай. Клочок земли, где среди чертополоха паслась тощая коза, огораживал шаткий забор.

— Вот и мой дом, — вызывающе сказала женщина.

Заслышав ее голос, навстречу поспешили три до невозможности худых ребенка — два мальчика и девочка. Все трое носили ветхую, изношенную одежду, и только старшая девочка, девяти или десяти лет, была обута в сандалии, тоже старые и изодранные.

— А это мои дети.

— Понятно, — проговорил незнакомец, опуская ведра на землю. Затем прислонил коромысло к забору.

Женщина приласкала младшего — маленького шестилетнего мальчугана, — вздохнула, пробормотала что-то, склонившись к нему, касаясь спутанных волос. Посмотрела на незнакомца.