Секретная миссия боевого пловца
Шрифт:
«Вот к электрическому проводу можно подсоединиться и зарядить аккумуляторы подводной лодки!» – только успел подумать Хип, как его горло попало в жесткий захват, а под мышку с силой ударили чем-то острым.
«Мне сегодня не везет! Так глупо попасться!» – оценил свое положение Хип, чуть приседая и с силой вцепляясь зубами в чью-то потную руку.
Одно движение зубами, и из руки злодея вырван приличных размеров кусок плоти, который Хип проглотил, отметив, что инструкции были неправы: человеческое мясо оказалось не сладким, а соленым. Еще не успел кусок мяса упасть в желудок, как зубы Хипа снова вцепились в чужую руку, которая и не думала отпускать горло боевого пловца, и начал остервенело рвать ее, словно бультерьер.
– Нoha [15] , – удивленно прошипел обладатель потной руки, второй раз ударяя чем-то острым в район сердца.
Нападавший не сумел пробить кевларовый гидрокостюм, был захвачен за ногу и всей тяжестью дрюпнулся на что-то твердое. Он наконец отцепился от Хипа – разжал руку, из которой фонтаном била кровь.
Особо рассматривать нападавшего было некогда, так как перед Хипом появился второй неприятель – коренастый мужик, ростом поменьше, со сломанным носом и чуть вывернутой ноздрей, моментально получивший кличку Ноздря.
15
Ну, погоди (нем.).
Ноздря, с коротким немецким автоматом на груди, от удивления широко открыл рот, но, получив ногой в колено, кулем упал вниз.
Удар был совсем не простым, а мало того что сильным, но и очень подлым, так как колено второго мужика глухо хрустнуло, отправив обладателя в глубокий раух.
И если не оказать Ноздре немедленную помощь, то он гарантированно отправляется на пожизненную инвалидность. Коленная чашечка при таком ударе смещена и разбита, она мгновенно перестала работать, а починить ее даже в двадцать первом веке можно было не во всякой клинике, а что уж говорить о полевых условиях середины двадцатого века.
Хип две недели отрабатывал этот удар с инструктором по рукопашному бою, отдав бутылку «Хеннесси», и вот уже много лет считал, что надо было отдать ящик! Настолько прием оказался хорош и востребован!
По крайней мере, один такой раненый сразу выбивал двух, четырех, а то и шестерых бойцов из группы противника, если надо было далеко идти. Им приходилось тащить своего товарища, особенно если травмирование врага происходило на своей территории. Как-то не с руки бросать товарища у себя дома, и группа гарантированно теряла скорость и мобильность передвижения.
«У этого раух на час минимум!» – оценил Хип состояние Ноздри, одетого в пятнистый комбез, и резко развернулся к первому нападавшему, который начал подниматься, смотря на Хипа осоловевшими глазами, но шаря руками по поясу.
Первый имел два еле заметных шрама на правой брови, отчего и получил кличку Шрам.
Короткий удар носком правой ноги по горлу, и Шрам, закрыв глаза, затих. Схватив его за шиворот комбеза, Хип быстро потащил безжизненное тело в сторону от тропинки, где через пять метров и бросил, бегом вернулся за Ноздрей и отволок его туда же. Затем аккуратно расправил траву на месте рукопашной схватки и прихватил длинный кинжал, которым, видимо, Шрам пытался пробить кевлар, рассчитанный на противодействие автоматной пули. Две молнии – сдвоенная руна «зиг» – на длинном лезвии не оставляли сомнений в его происхождении. Черные ножны, висевшие на поясе Шрама, за пару секунд перекочевали на пояс Хипа.
Обыскав Шрама, Хип обнаружил в противогазной сумке пять лимонок и четыре автоматных рожка к «шмайссеру». В большом кожаном ранце нашелся приличный шмат копченого сала, две толстые палки домашней колбасы с белыми глазками сала, пучок зелени и здоровенная жареная курица, завернутая в пахнущую типографской краской газету «Нове життя» [16] . Рядом с курицей, больше смахивающей на маленького индюка, приткнулась толстенная палка кровяной колбасы, завернутая в «Правду».
16
Зачастую немцы оставляли старые названия газет, а печатали в них свои новости. Во время ВОВ на Украине выходило более ста оккупационных газет.
На теле Ноздри обнаружились метров десять шнуровой взрывчатки, обернутой вокруг пояса, а в правом кармане – взрыватели и метровые куски бикфордова шнура.
«Сначала себя обезопасим, а потом примемся за допрос пленных!» – решил Хип, ставя две растяжки по пути к своей лежке.
«Слишком близко от тропинки! Надо подальше оттащить пленных!» – скомандовал себе Хип, вскидывая второго мужчину на плечи. Через метров семьдесят обнаружилась небольшая полянка, с правой стороны которой тек ручей, имеющий истоком родник. «Вот приятное место! Но надо первым делом заняться зарядкой аккумуляторов!» – сам себе приказал Хип, обнаружив в ранце у Шрама бобину тонкого электрического провода и морской офицерский кортик советского производства. Такие кортики ценились – и сталь хороша, и пластмасса ручки не трескалась и не крошилась.
Через сорок минут электрический провод был подсоединен к кабелю, замаскирован в ветвях деревьев, протянут к подводной лодке и подключен. На пути к проводу поставлена растяжка, а двое пленных раздеты догола и надежно связаны.
Сполоснувшись у родника, Хип надел чистые трусы и майку-футболку, взятые из второго ранца, затем расстелил на траве белое вышитое полотенце и аккуратно разложил на нем аппетитную снедь. И только сел завтракать, как заметил: мало того что все комары окрестностей тоже решили позавтракать, дерзко напав на Хипа, но и веки первого пленника начали подергиваться.
«Так дело не пойдет! Комары меня съедят!» – пожалел себя Хип, надевая менее вонючий пятнистый комбинезон, дав зарок ночью постирать по-матросски [17] оба комбеза.
Надев новые носки и высокие шнурованные ботинки, которые оказались немного великоваты, Хип почувствовал себя защищенным от комаров и снова сложил вещи в ранец.
– Есть хочешь? Будешь сэндвич? – спросил Хип по-английски, соорудив себе огромный сэндвич с салом и колбасой.
«Так в сорок третьем году не говорили! Пару раз скажешь «сэндвич» – и отправишься в Особый отдел!» – напомнил внутренний голос.
17
Стирать по-матросски – продеть в рукава или штанины трос и кинуть одежду за борт идущего судна. Можно даже ее не намыливать.
«В лесу нет особых отделов! Нас на полянке всего три человека! Двое – немцы из ягдкоманды, они сейчас надежно упакованы!» – мысленно ответил Хип, откусывая огромный кусок бутерброда и отмечая, что Шрам, дернув правым веком, судорожно сглотнул слюну.
«Запах разносится умопомрачительный! Надо быстрее доесть и приступить к допросу!» – дал себе ценное указание Хип, запивая бутерброд ледяной водой из родника.
Взгляд Хипа упал на палку кровяной колбасы, которая лежала справа от ранца, завернутая в большую газету. И тут же внутренний голос завопил: «Не отвлекайся! Надо постоянно контролировать окрестности! Желательно на триста шестьдесят градусов!»
«Тебе надо – сам и контролируй!» – мысленно посоветовал Хип, разворачивая газету «Правда», на первой полосе которой красовался заголовок «Блестящие успехи германских вооруженных сил!», а справа имелся снимок Гитлера на трибуне.
«Вот это фейк так фейк! Хайль доктору Геббельсу!» – восхитился Хип, отбрасывая газету, как ядовитую змею, на траву и бросая быстрый взгляд на голого человека, густо облепленного комарами.
Здоровенный Шрам, ростом не менее ста девяноста сантиметров, с ненавистью смотрел на Хипа, выпятив вперед тяжелый гладковыбритый подбородок.