Чтение онлайн

— Ну, что там? — обиженным голосом несправедливо наказанного ребенка спросила Ирка.

— Что ты хочешь услышать? — не поняла я.

— Как все прошло?

— Какие могли быть варианты? — Я пожала плечами, а потом обхватила их руками и затряслась, как отбойный молоток. — Ух, как я замерзла! Холодина страшная! Слушай, может, не пойдем на поминки? Я продрогла до костей, и потом, все это так грустно…

— Нет уж! — рассердилась Ирка. — Ты была на похоронах, а я — нет, так хоть на поминках появлюсь!

— Тогда давай так: я была на похоронах, а ты пойдешь на поминки! — я тут же нашла компромисс. — До кафе я тебя отвезу, а обратно приедешь с кем-нибудь из гостей, у тебя же там наверняка полно знакомых, Ника был твоим одноклассником, а не моим.

— А ты куда? — с подозрением спросила подруга.

Я уже крутила «баранку», медленно ведя машину по заснеженным аллеям кладбища. Дорога была скользкой, «шестерку» заносило.

— Я-то? Даже не знаю. — Я немного подумала.

Погода вкупе с похоронами навевала печальные мысли, хорошо бы хоть немного развеять тоску, а как?

— Пожалуй, я загляну к себе домой, — решила я. — Постираю Коляновы домашние джинсы, поутюжу Масянькины вещички… Ага, еще елку разберу! Слава богу, все новогодние праздники позади.

— Не все, — сказала Ирка, оглядываясь, чтобы проверить, следуют ли за нами другие машины, составлявшие траурный кортеж. — Ближе к концу февраля еще будет Новый год по-буддистски!

— Это уже без меня. — Я покачала головой. — Или, во всяком случае, без елки. Она и сейчас-то, наверное, уже осыпается вовсю, а к концу февраля от нее только палка останется.

— А вот я слышала, что в Германии существует специальная команда, которая после Рождества собирает выброшенные елки и высаживает их в землю. Каждая четвертая приживается, — сообщила Ирка.

Она немного помолчала и жалобно спросила:

— Но к вечеру ты вернешься, да? Иначе мне одной в доме будет очень неуютно.

— Вернусь, не волнуйся. — Я остановила машину у кафе, в котором был заказан поминальный обед. — Я тебе до вечера еще позвоню.

— А, кстати, тебе тут звонили! — Ирка, уже наполовину вылезшая из салона, плюхнулась обратно в кресло. — Ты вообще заметила, что забыла свою сумку в машине, или нет?

— Я не забыла, я ее нарочно оставила. У меня там сверху «молния» сломалась, не сумка, а раззява какая-то получилась! Не хотелось, чтобы в нее снег набился, мало ли, что может промокнуть, — сказала я.

— А-а, понятно, — протянула подруга. — Ну, в общем, пока тебя не было, твой сотовый звонил.

Оказывается, пока я мерзла на кладбище, в машине раздался звонок. Ирка, которая тщетно пыталась рассмотреть происходящую в отдалении траурную церемонию в окошко, не хотела брать трубку, чтобы не отвлекаться. Однако пронзительный звон мобильника мешал ей скорбеть, и подруга не выдержала.

— Ну? — сердито прорычала она в трубку, на полуслове перебив чье-то осторожное: «Алло?»

— Лену можно услышать? — спросил приятный мужской голос.

— Нет, — отрывисто бросила Ирка.

— А почему?

— Потому! — отбрила подруга.

— А где она? — не отставал незнакомый надоеда.

— На кладбище! — прокричала Ирка. — Еще вопросы есть?

Других вопросов у звонившего не нашлось. Ирка выключила мобильник, чтобы не мешал, и снова влипла мордой в стекло.

— Так кто звонил-то? — попыталась уточнить я. — Чей это был приятный голос?

— Почем я знаю? Голос я не узнала, приятный — и все. Посмотри на номер, с которого звонили, может, он тебе знаком!

Номер был абсолютно незнакомый, поэтому я и забыла думать о звонке. Если я кому-то очень нужна, перезвонят попозже.

Сердито пыхтя, Ирка вылезла из машины и неуклюже побрела к кафе, на входе в которое уже стояли какие-то женщины с ведром воды и суровыми полотенцами. Я вспомнила, что после кладбища по обычаю обязательно нужно помыть руки. Ладно, дома помою!

Убедившись, что подруга благополучно дохромала до дверей, я покатила к себе, на улицу Гагарина.

Антуан, ведущий преимущественно ночной образ жизни, привык спать до полудня. Нынче он пробудился раньше, чтобы сделать контрольный телефонный звонок, после чего снова с облегчением упал в объятия Морфея. Утренний сон его был спокоен и сладок, молодому человеку снилось тихое, мирное кладбище — белое-белое, покрытое чистым снегом, пышным, как взбитые сливки. Крупные, затейливой формы снежинки, кружась, опускались на кремово-белую мраморную плиту, сияющую новизной. Яркая позолота буковок радужно искрилась, поверх выбитой на плите надписи лежали цветы: две белоснежные орхидеи.

Несмотря ни на что, Антуан не перестал быть романтиком. Ему нравилось дарить женщинам цветы, хотя мертвой он посылал впервые.

Дома было пусто, пахло пылью и сухой хвоей. Я распахнула балконную дверь, чтобы проветрить душное помещение, вытерла пыль, вымыла полы и собрала с батареи урожай детских штанишек, высохших до крахмальной жесткости. Потом осторожно сняла с елки разноцветные игрушки и упаковала их в коробку. Отправила все на антресоли, а саму елочку выставила на балкон. Убрала насыпавшуюся хвою.

Затосковав, взяла с полки фотоальбом и перелистала его, любуясь снимками своих любимых Колюшек — мужа и сына. Закономерно вспомнила про последнюю отснятую пленку, фотографии с которой хотела распечатать, да не сделала этого, потому что по ошибке отнесла в фотоателье летнюю пленку с затмением. Нашла коробочку с нужной пленкой и сунула ее в карман шубо-куртки — из опасения, что такая маленькая вещица может вывалиться из сумки со сломанной «молнией». Хотела еще залезть в кладовку и поискать какую-нибудь другую торбу на замену прохудившейся, но не успела, потому что зазвонил телефон.

— Да! — воскликнула я, обрадовавшись тому, что тоскливую тишину необитаемого жилища нарушила бодрая телефонная трель.

— Леночка, это вы?

— Да, Татьяна Валерьевна, это я!

Я узнала голос: звонила та самая директриса ЗАГСа, которая обещала мне поискать в своих талмудах Наталью Андреевну Лукову. С некоторым опозданием я сообразила, что не оставила ей номера Иркиного домашнего телефона, совсем забыла, где квартирую! Как удачно вышло, что я заглянула к себе домой!

— Леночка, хорошо, что вы дома, — словно услышав, о чем я думаю, мягко попеняла мне Татьяна Валерьевна. — А то я звоню, звоню вам на мобильный — абонент недоступен, позвонила на рабочий телефон — коллеги ваши сказали, что вы в отпуске.