Чтение онлайн

— Вы отказываетесь мне подчиняться? Вы сочувствуете этим преступным люмпенам? Я сотру этих людей в порошок!

Франк сказал, что не имеет письменного распоряжения, а только список имен, тогда Гитлер поспешно ответил, что является рейхсканцлером, а это дело имело для Рейха первостепенную важность. Тогда Франк попытался воздействовать на Гесса, "который был более спокойным и объективным, более утонченным, чем Гитлер", сказав, что большая часть лидеров СА, брошенных в Штадельхейм, знать ничего не знали ни о каком заговоре и оружия при себе не имели, кого из них сняли с поездов, кого вытащили из постели. Многие из них были достойными офицерами, с высокими наградами Первой мировой войны. Гесс попросил его подождать; он снова хотел переговорить с фюрером. Вероятно, этот эпизод и описывал Лейтген, поскольку ожидание продлилось до вечера.

"Наконец зазвонил телефон. Говорить со мной Гитлер отказался. Гесс сообщил мне, что рейхспрезидент наделил Гитлера всеми полномочиями власти, согласно которым Гитлер вправе использовать для борьбы с путчем самые решительные меры. Главные зачинщики, как следует из распоряжения, должны быть расстреляны. Тогда я спросил:

— Какие? — И со списком в руках я услышал по телефону девятнадцать имен. Я пометил их красным карандашом. Потом возникла пауза, и я спросил: А что с теми, которые не помечены?

Гесс ответил:

— Фюрер проверил список и ограничился этими именами. — Рема в списке не было. Гесс сказал мне: Насчет Рема распоряжения будут позже. Пока все должны оставаться в тюрьме.

Гитлер, Гесс и Геббельс вылетели в Берлин. Выйдя из самолета, они шагнули в кроваво-красный закат; бледное небритое лицо Гитлера казалось "одновременно иссохшим и опухшим"; Гесс был еще более мрачным, чем когда-либо. Позже в канцелярии Гесс сказал Герингу, что в память о длительном сотрудничестве хотел сохранить Рему жизнь. Испытывал ли он угрызения совести, зная, что Рем невиновен, или снова колебался перед принятием важного решения, или в действительности переживал, этого никто не знает, но оставить в живых руководителя движения в разгар истребления подчиненных едва ли представлялось возможным. Спор продолжался в ближайшем окружении Гитлера весь следующий день, в то время как по всей стране бушевали расправы и месть. В своем дневнике Розенберг записал, что Гитлер сказал Аманну, что Рем стоял рядом с ним на суде после ноябрьского путча.

— Самая главная свинья должна умереть, — сказал Аманн и повернулся к Гессу. — Я сам застрелю Рема.

— Нет, — запротестовал Гесс, — это — моя обязанность, даже если потом меня самого расстреляют.

В тот же день инспектор концентрационных лагерей Гиммлера, Теодор Эйке, вошел в камеру Рема и протянул ему браунинг с одним патроном. Рем сказал, что хочет поговорить с Гитлером. В просьбе ему было отказано; ему сказали, что в его распоряжении имеется десять минут. Через указанное время Эйке вошел в камеру и увидел Рема, стоявшего с обнаженной грудью лицом к двери камеры. Эйке приказал своему сопровождению стрелять. Рем со словами: "Мой Фюрер!" рухнул на пол.

Накануне у себя дома были убиты фон Шлейхер и его жена, Грегор Штрассер был застрелен в камере штаб-квартиры гестапо. Никто не знает, сколько еще человек было принесено в жертву, прежде чем в четыре часа утра следующего дня, 2 июля, Гитлер дал отбой операции. Сам Гитлер называл цифру 76; вероятно, что истинное число жертв приближается к 250.

О роли, которую играл Гесс в случившемся, и о месте, которое занимал после Ландсберга, можно судить по его постоянному присутствию подле Гитлера и других влиятельных фигур, по его близким отношениям с фон Рейхенау, обеспечившим сотрудничество с армией, по контролю над стекавшейся в его руки секретной информацией. Роль его в какой-то степени можно сравнить с ролью, которую играют жены великих людей, влияя на мужей отношением, советом, поддержкой. У Гитлера жены не было. Его любовница, Ева Браун — «Эви», как звал ее Гесс, не имела достаточно интеллекта, чтобы взять эту функцию на себя. Гесс оказался подходящей заменой. Трудно сказать, в какой степени он определял политику Гитлера.

В речи в Кенигсберге 8 июля, давая показания о "Ночи длинных ножей", потрясшей мир (но не престарелого и больного президента фон Ги. нденбурга, не армию, не земельную аристократию, осыпавшую Гитлера похвалами за его решительные действия), Гесс сказал, что "в те часы, когда стоял вопрос, быть или не быть германскому народу", невозможно было оценивать индивидуальную вину каждого; имелся глубокий смысл в принципе осуществления расправы в армии, продолжил он, когда "расстреливался каждый десятый, и вопрос о личной виновности даже не поднимался".

Пять дней спустя Гитлер сказал депутатам Рейхстага, что судьба нации важнее судьбы личной; и он сослался на предупреждения о Реме, полученные "в частности от моего заместителя, Рудольфа Гесса", которые он не мог проигнорировать.

Через неделю, в начале августа, фон Гинденбург скончался. Армия выполнила свою часть договора, поддержав назначение Гитлера на пост президента, и присягнула в верности и "безоговорочном послушании Адольфу Гитлеру, фюреру Рейха и германского народа, верховному командующему вооруженными силами…"

Должность заместителя фюрера включала обязанности, которые Гесс исполнял, еще будучи секретарем Гитлера и организатором. Последнюю функцию он осуществлял совместно с Грегором Штрассером, бывшим шефом по организационной работе в партии. Его задача состояла в том, чтобы обеспечивать выполнение партией задач, возложенных на нее фюрером, представлять позицию партии в государственных и законодательных органах с тем, чтобы "все полнее осуществлялись требования национал-социалистического мировоззрения". Направляя и представляя таким образом партию от имени фюрера и Weltanschauung [2] ), он выступал в роли некоего чиновного лица, к которому "со своими проблемами имел право обратиться каждый товарищ германского народа и мог ожидать от него совета, и помощи".

С этой целью Гесс создал организацию, сродни министерской, в Берлине, которая в отдельных случаях исполняла функции того или иного министерства. Так, в "бюро Риббентропа" в Берлине он имел теневое министерство иностранных дел, прямым образом соперничавшее с дипломатами старой школы фон Нойрата; кроме того, в Берлине у него имелась еще "Иностранная организация", во главе которой стоял некто Эрнст Боль, 31 года от роду, англичанин по происхождению, получивший образование в Южной Африке, он пользовался доверием Гесса, назначившим его на этот пост в 1933 году. Боль соперничал не только с дипломатами старой школы из министерства иностранных дел, но и с Риббентропом, сам претендуя на пост министра иностранных дел. Внешне "Иностранная организация" Боля должна была держать немцев, проживающих за границей, в курсе всего происходящего в Рейхе, позволяя им, таким образом, ощущать себя частицей германского общества; под вывеской же скрывалась пропаганда, пятая колонна, разведывательная служба. Во время следствия 1945 года Боль признался, что имел отлаженную систему доносов.

— И вы могли передавать эти доносы Гессу, Борману и Гиммлеру еще до того, как об этом узнают другие?

— В некоторых случаях… да.

"Иностранная организация" особо интересовала Гесса по двум причинам: так как выполняла функцию разведки и так как сам он был немцем, родившимся за границей. В своем выступлении перед Палатой внешней торговли за два дня до "Ночи длинных ножей" он напомнил, что сам был «Auslanddeutscher»: "Я на личной основе все еще поддерживаю отношения с немецкой диаспорой, проживающей за границей, так что считаю себя вправе сказать, что знаю заботы германских товарищей в чужих краях…

Вы не хуже меня знаете, что бывшее [германское] государство не считало нужным поддерживать и освежать кровные узы, связующие немцев дома с немцами за границей, или с полной политической отдачей использовать обе части германской диаспоры для достижения ощутимых результатов. Особые функции национал-социалистического государства, на мой взгляд, состоят в том, чтобы положить конец этому пренебрежению и способствовать достижению общих целей".

Новая Германия нуждалась в них и надеялась на их сотрудничество, на их готовность к духовным и материальным жертвам "за великую общность германского народа".