Секретная миссия
Шрифт:
Профессор и сам не заметил, как перешел к развитию и углублению заинтересовавшей его темы вплоть до открытия полемических дебатов с самим собой. Однако Кевин Фальк не позволил этому случиться.
– Прошу прощения, мэтр, но как мне кажется, вы несколько отклонились от темы нашей беседы.
– А чего тут еще рассказывать?
– отмахнулся от него как от назойливой мухи Костельо Фракс.
– Тому, кто подсыпал зелье в твою еду, наверняка было известно, что очень скоро ты выпьешь рому. А через пару часов образовавшийся внутри твоего организма наркотик обеспечил тебе продолжительный сон. Ты должен быть благодарен судьбе за то, что формула предполагала синтез снотворного, а не какого-нибудь смертоносного яда. Прости меня, мальчик, но старому Фраксу в срочном порядке необходимо уединиться в своей лаборатории. Можешь оставаться в этом доме сколь угодно долго. Мариза немедленно проводит тебя в комнату для гостей…
Сухощавая рука старого мага потянулась было к колокольчику, с тем, чтобы вызвать служанку, но Кевин его остановил:
– Спасибо, профессор, однако прошу извинить меня - срочные дела настоятельно требуют моего непосредственного участия. Посему я вынужден еще раз поблагодарить вас и откланяться.
– Как знаешь, как знаешь, - задумчиво пробормотал мэтр Костельо.
Кевин Фальк понял, что профессор уже витает где-то в своих непостижимых для простого смертного научных эмпиреях и в ближайшее время на землю ни за что не спустится. Поэтому с легким сердцем покинул гостеприимный дом экстравагантного чародея.
***
Объединенное воинство франков и северных галлов численностью около сотни тысяч человек пересекло Рейн в районе Ветера Кастра и, не встретив на своем пути никакого сопротивления со стороны населявших эти места белгов, двинуло на восток.
Как следствие, во все столицы старушки Европы посыпались тайные донесения об очередной большой войне между германцами, в которую на сей раз ввязались склочные жители северной Галлии, коим было не впервой встревать в разборки восточных соседей.
На пятые сутки ускоренного марша галло-франкские легионы достигли верховьев реки Эмс и стали лагерем на юго-западе местности, именуемой Тевтобургский лес.
Утром следующего дня на горизонте показались штандарты войска короля саксонского, против которого, собственно, и объединились франки и галлы. А вскоре из мрачных дубрав выползла сверкающая стальной чешуей доспехов походная колонна германцев.
Место встречи было весьма удобно для битвы. Обширное свободное от леса плоскогорье - мечта любого военного стратега для осуществления своих полководческих амбиций. Однако при появлении вражеских легионов франко-галльское войско не пришло в движение. Аркебузеры не кинулись заряжать свои аркебузы, огнедышащие драконы не взмыли в воздух, из орудийных стволов не извлекли деревянные пробки, а маги поводыри могучих големов пальцем не пошевелили, чтобы вдохнуть душу в своих подопечных.
Саксонцы со своей стороны также не сделали попытки захватить противника врасплох. Вместо этого они построились неровной шеренгой на противоположной стороне поля в ожидании приказов своих военачальников.
Полководцы, похоже, и не собирались бросать своих людей в бой. Вместо этого они собрались в центре поля и какое-то время о чем-то совещались. По окончании переговоров прибывшему войску был дан приказ разбивать временный лагерь.
Глава 4
Вскоре наш герой вновь шагал по знакомым улицам Карзандо, но теперь его путь лежал в одну мало примечательную таверну, каких в портовом городе по дюжине на каждую улицу. Все они носили довольно громкие иногда даже помпезные названия: “Привал героя”, “Высшее наслаждение”, “Затон Посейдона” и так далее в том же духе. Эта не отличалась оригинальностью и называлась “Познай истину”.
Пока Кевин общался с магом, дневное светило подкатило к зениту и в городе стало как в раскаленной духовке. Добравшись до Приморского бульвара, истекавший потом Вьюн решил перевести дух, а заодно переварить полученную от мага информацию и сопоставить ее с тем, что ему было уже известно. Вскоре обнаружилось и подходящее местечко - уютное заведение на открытом воздухе, защищенное от палящего зноя раскидистыми кронами могучих деревьев. Ко всему прочему отсюда открывался шикарный вид на акваторию залива Карзандо и на корабли, стоящие на рейде. И еще здесь была музыка негромкая и не навязчивая: пульсирующий всеми оттенками радуги магический кристалл посылал записанный на нем сигнал на динамические плоскости, которые, собственно, и служили источниками вполне качественного объемного звука.
Выбрал столик так, чтобы иметь возможность не только любоваться морскими просторами, но держать под контролем заведение. Окинул цепким взглядом профессионала присутствующую публику. Вроде бы все спокойно: оживленная компания праздношатающейся молодежи из зажиточного купечества, парочка пожилых горожанок балуют фруктовым мороженым внуков, трое солидного вида мужчин пьют сухое вино и обмениваются негромкими репликами, по всей видимости, обсуждают какую-то коммерческую сделку.
Подошедшему официанту Кевин заказал бутылку сухого красного. Вино оказалось вполне приличным и охлажденным до оптимальной температуры. Плюнув на этикет, томимый жаждой он одним махом осушил бокал, после чего виновато улыбнулся ошарашенным его поведением дамам с внуками и учтиво поклонился, мол, извините, я не пьяница, просто очень пить захотелось. Более никто из присутствующих не обратил на него никакого внимания. Наполнив второй бокал, молодой человек лишь слегка пригубил из него, после чего извлек из нагрудного кармана сигару и прикурил от лежавшего рядом с пепельницей огнекамня. Жадно затянулся вкусным дымом. Сначала табак слегка затуманил мозги, но вскоре туман рассеялся, сознание получило возможность значительно эффективнее анализировать и сопоставлять факты.
“Итак, что мы имеем? А имеем мы, разгром имперской агентурной сети в столице дружественного государства. Едва узнав о случившемся, архиканцлер поручил мне провести расследование этого дела. Я немедленно выехал в Занд, где поднялся на борт “Святой Эграфии”. Через пять суток наступил полный штиль, а еще через два дня меня усыпили довольно хитроумным способом и переправили на борт пиратской посудины. Благодаря моим исключительным способностям (без тени иронии) мне удалось выкрутиться из этого крайне щекотливого положения. Когда я подумал, что все мои беды закончились, на меня напала трансильванская тварь, иными словами - вампир, и снова мне чудом удалось избежать смерти. В конечном итоге я все-таки добрался до Карзандо”.
Вкратце вроде бы все. Однако Вьюн отлично осознавал, что это всего лишь верхушка огромного айсберга. Все самое интересное скрывается под толщей весьма и весьма мутной водицы, в которой некто неизвестный решил половить рыбку.
Затянувшись несколько раз сигарой, он сделал еще пару глотков из бокала и продолжил свои мысленные рассуждения:
“Анализ политической ситуации вокруг Гельвеции пока что отложим на будущее. Тут гадючник еще тот, и в этом клубке сплелись интересы не одного десятка государств. Лучше порассуждаем о себе любимом, точнее о тех “свиньях”, которые мне кто-то сумел подбросить самым виртуозным образом. Начнем, к примеру, с маркера. Для чего на меня повесили магическую метку, гадать не приходится - именно к ней привязывался нанятый пиратами маг стихийник, организовывая полный штиль вокруг “Святой Эграфии”, а когда не получилось устранить меня руками морских разбойников, задействовали ближайшего контролируемого вампира и навели его также по метке. А вот когда и кто ее поставил - это тот вопрос, ответ на который мне хотелось бы получить немедленно, глядишь, и в Лион тащиться не пришлось бы. Не, в Лион однозначно ехать придется, хотя бы для того, чтобы разобраться с заказчиками и исполнителями гнусной расправы над моими коллегами. Между прочим, там с полдюжины отличных парней, с которыми я был знаком лично. Так, Вьюн, постарайся не отвлекаться, думай и сопоставляй факты. Итак, я прибыл во дворец где-то в около шести утра и покинул около двенадцати. Никаких сомнений, что до визита на мне не было проклятой метки, поскольку служба охраны дворца подвергла меня самой тщательной проверке, и любая наведенная магия не осталась бы незамеченной. Получается, маркер на меня нацепили либо во дворце, либо по дороге в Занд. Насколько мне известно, для маркировки объекта необходим тактильный контакт, а поскольку весь путь от Лондиния до Занда я провел в седле, получается, что меня пометили либо во дворце, либо за то время, пока я находился в столице уже после разговора с начальством. Так, Вьюн, теперь вспоминай все свои контакты после того, как твоя нога ступила на территорию дворцового комплекса! Пара-тройка коллег, с которыми я обменялся рукопожатиями, имперская стража, несколько знакомых царедворцев, секретарь Кардинала и, наконец, сам грозный шеф Тайной Службы. По завершении приснопамятной нравоучительно-консультативной беседы, я контактировал с архивариусом, перемолвился парой словечек с одной из фрейлин: выразил ей свое восхищение, за что был пожалован многообещающей улыбкой. К сожалению, всестороннему развитию диалога с красавицей помешало появление его императорского высочества принца Тахино - младшего сына его величества. Отличный парень и не задавака. Пару раз мне приходилось сопровождать его в качестве телохранителя по злачным местам столицы, а также обеспечивать безопасность во время его загородных вылазок на охоту. Принц узнал меня и приветил. Здоровенный детина, едва не поломал мне ребра. Вне всякого сомнения, он находился в изрядном подпитии и пригласил меня в свои апартаменты для продолжения банкета. Пришлось отказаться, сославшись на срочные государственные дела. А вот уже на выходе из дворца ко мне прицепился один напыщенный индюк из высокопоставленных вельмож, мол, не по этикету одет, не так и не там ходишь, короче докопался по полной. Пришлось склонить голову и талдычить как заводному: “виноват, ваша милость; больше не повторится, ваша милость”, короче прикидываться кругом грешным. Он даже взял меня брезгливо двумя пальчиками за рукав и препроводил до ворот, дабы своим неопрятным видом не позорил гордое звание дворянина и не смущал взоров монарших особ, кои должны были вот-вот появиться в этом месте. Откровенно говоря, тогда я не придал особого значения этому случаю, теперь, неожиданное внимание со стороны аж действующего тайного советника (считай, министра) кажется мне наиболее подозрительным из всех моих контактов в императорском дворце. Большую часть оставшегося до отъезда времени я провел в компании своей Наталь. Эта хоть и не дворянка, но манерами держаться и, самое главное, натуральной красотой затмит любую фрейлину. Этот цветок я лично завербовал пару лет назад, и с тех пор она не подала ни единого повода сомневаться в личной преданности своему “похотливому петушку”. Вообще-то насчет похотливости можно было бы поспорить, поскольку многие заграничные послы и атташе не смогли ничего противопоставить чарам коварной обольстительницы и охотно делились с ней секретной информацией, интересующей имперскую Тайную Службу. В свободное от работы время мы были любовниками, причем вполне гармоничной парой. Поэтому в списке вероятных агентов врага Наталь была на одном из последних мест, точнее на предпоследнем - между архиканцлером и принцем Тахино”.
Нарисовав перед внутренним взором обворожительный облик своей Наталь, британец мечтательно улыбнулся и покачал головой.
Конечно, было бы здорово, если бы маркер нацепил тот самый надутый индюк. С каким бы удовольствием Кевин принял участие в его аресте и допросе. Однако одна из заповедей агентурного работника гласит: “Ни в коем случае не зацикливаться на какой-то наиболее очевидной версии, ибо это вольно или невольно сужает оперативный простор и в конечном итоге может привести к провалу операции”. К тому же, метку могли нацепить, после того, как он покинул дворец. Какой-нибудь дворник, к примеру, или торговка цветами, что он купил для Наталь. Да мало ли еще кто мог быть ловким засланцем - агентом враждебного Британской империи царства-государства.
То, что в деле замешана какая-то конкурирующая спецслужба, Кевин ничуть не сомневался - уж больно профессионально работают ребята. К тому же провал шпионской сети в Лионе однозначно указывает на то, что вражеский агент затаился где-то в самых верхах службы имперской государственной безопасности. Поэтому Вьюн не имеет права контактировать с кем бы то ни было из коллег, включая его сиятельство графа Эбенара Дуго, до тех пор пока не узнает имя предателя. Таким образом не только приказ высокого начальства, но оперативная обстановка вынуждает его перейти в режим полной автономии. Не проблема, в свое время над ним весьма добросовестно потрудились признанные ассы шпионажа, к тому же он и сам успел многому подучиться. Так что к предстоящим испытаниям он вполне готов.