Секретная политика Сталина. Исповедь резидента
Шрифт:
Наутро разбудил меня Уколов. Консул только что открыл глаза. Я, протирая глаза, подбежал к нему.
– Ну, как спали, господин консул, – спросил я.
– Большое спасибо, – улыбнулся консул, стараясь скрыть головную боль.
Через час он собирался уезжать. Мы шумно прощаемся с ним и берем друг у друга обещание устроить еще такую же вечеринку.
Уже 10 часов утра. Я спешу к себе в ГПУ, чтобы посредством добытого шифра расшифровать собранные заранее копии секретных телеграмм «дружественного Афганистана!».
Глава 10. Троцкизм среди чекистов
В кабинете секретаря Новогородского комитета ВКП(б) Епанешникова набилось человек тридцать. Дело было в конце 1923 года. За закрытыми окнами валил снег. В комнате стоял густой чад от накуренного табака. Маленькая открытая форточка была не в силах вытянуть густые клубы дыма, и воздух в комнате становился все более нестерпимым.
Однако никто из присутствовавших не обращал на это внимания. Собравшиеся представляли собой партийный актив городского комитета партии, и им сегодня предстояло решить важнейший жизненный вопрос партии. Нужно было решить, кто прав и кто виноват в поднятой Троцким [26] дискуссии перед съездом партии. Его книга «Уроки Октября» расшевелила всю партийную массу, ибо идеологи Центрального комитета партии усмотрели в этих «Уроках» новую попытку Троцкого ревизовать ленинизм, новую попытку «протащить» троцкизм, пользуясь безнадежностью положения большевиков Ленина.
26
Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович (1879–1940) – основоположник одного из главных направлений марксизма в XX столетии. Участвовал в социал-демократическом движении с 1897 г., примыкал к меньшевикам. Участник революции 1905–1907 гг. Избирался председателем Петроградского Совета рабочих депутатов. В 1907–1917 гг. – в эмиграции. Возвратившись в Россию, стал большевиком. Участвовал в подготовке Октябрьской революции; в 1917–1918 гг. народный комиссар по иностранным делам; 1918–1924 гг. – нарком по военным и морским делам. Председатель Революционного военного совета Республики, одновременно в 1920–1921 гг. – нарком путей сообщения. 26 января 1925 г. постановлением Президиума ЦИК СССР был освобожден от руководящих военных постов. В 1925–1926 гг. – член Президиума ВСНХ СССР, председатель Главного концессионного комитета, начальник Электротехнического управления и председатель Научно-технического управления промышленностью. В 1927 г. исключен из ВКП(б). Основной соперник Сталина в борьбе за власть. Выслан из пределов СССР постановлением Особого совещания при коллегии Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) по обвинению в контрреволюционной деятельности (статья 58, пункт 10 Уголовного кодекса) 18 января 1929 г. Покинул страну 11 февраля, до 17 июля 1933 г. жил в Турции, затем во Франции и Норвегии, а с 9 января 1937 г. – в Мексике. Умер 1 августа 1940 г. в Мехико от раны, нанесенной ему за день до этого агентом НКВД Рамоном Меркадером дель Рио. Убийца Троцкого стал Героем Советского Союза, был освобожден из мексиканской тюрьмы в 1960 г., жил в Чехословакии, на Кубе и в СССР под именем Рамона Ивановича Лопеса, умер в 1978 г.
Партийный актив состоял в своем большинстве из председателей ячеек городских учреждений и предприятий, среди них присутствовал и я, как секретарь объединенного бюро ячеек войск и органов ГПУ. Все мы с нетерпением ожидали члена Центрального комитета Межлаука, приехавшего только что из Москвы и назначенного докладчиком на нашем партактиве. Я, как, вероятно, и большинство из собравшихся, не читал еще книги «Уроки Октября» и знаком с затронутыми в ней вопросами по статьям в московской «Правде». Я заговаривал на эту тему то с одним, то с другим из секретарей, стараясь в беседе с ними выяснить для себя сущность разногласий в Центральном комитете партии, а также прощупать мнение моих собеседников, но всюду наталкивался на один и тот же ответ: «Да голову ломать. Вот Межлаук сделает доклад и даст активы, по которым будем работать». Только один из присутствовавших, видимо, не разделял мнений собравшихся. Он сидел в стороне и смотрел на остальных, полупрезрительно улыбался. Это был председатель Хлопкового комитета Мамаев. Изредка к нему подходил секретарь комитета Епанешников и, обменявшись парой фраз, отходил с улыбкой сожаления и превосходства на лице.
Наконец, пришел Межлаук. Как всегда свежевыбритый, одетый в новенький, хорошо сшитый костюм, Межлаук резко отличался от нас, полурабочих-полувоенных, не знавших, что такое полный комплект новой одежды, одевавшихся от случая к случаю.
– Товарищи, заседание партактива объявляю открытым. Слово для доклада предоставляется товарищу Межлауку, – выкрикнул обычную формулу Епанешников, уступая место докладчику.
Конец ознакомительного фрагмента.