Чтение онлайн

PIDE заменили новой португальской военной спецслужбой SDCI, которая проводила исследования по секретной армии Aginter и пришла к выводу, что перед организацией стояло четыре задачи. Во-первых, это было на международном уровне хорошо согласованное «бюро шпионажа, контролируемое португальской полицией и через них ЦРУ западногерманским BND или «Организацией Гелена», испанской Direccion General De Seguridad, южноафриканской BOSS и затем греческим KYP». Наряду с задачей по сбору разведывательных данных Aginter Press, во-вторых, функционировала как «центр по набору и обучению наемников и террористов, специализирующихся на саботаже и заказных убийствах. В соответствии с документом SDCI, Aginter Press была, в-третьих, «стратегическим центром по проведению неофашистского и «правого» политического «воспитания» на Африканском континенте к югу от Сахары, в Южной Америке и Европе во взаимодействии с рядом полуфашистских режимов, известными правыми деятелями и активными на международном уровне неофашистскими группами». В-четвертых, Aginter Press была секретной антикоммунистической армией, «международной фашистской организацией под названием «Порядок и традиции» стайным военизированным крылом OACI» (25).

После падения португальской диктатуры Герен Серак и его антикоммунистические боевики бежали в соседнюю Испанию, где получили защиту во вновь созданных штаб-квартирах Франко в Мадриде. Оставаясь верными своему ремеслу, солдаты секретной армии Aginter Press в обмен на политическое убежище предоставили спецслужбе Франко свои услуги по выслеживанию и убийству лидеров баскского сепаратистского движения ETA. Более того, они продолжали проводить свои тайные операции за рубежом и помимо прочего предприняли попытку дискредитировать Алжирское освободительное движение. «Я могу привести вам еще один очень интересный пример», — предложил итальянский судья Сальвини сенаторам Италии, после чего он объяснил, что группа Герен Серака в 1975 году совместно с американскими и французскими боевиками, а также испанскими и итальянскими правыми организовала с их испанских баз серию бомбовых ударов. Каждый удар сопровождался сигналом SOA (обозначающий «алжирская оппозиция») в целях дискредитации группы алжирской оппозиции.

«Бомбы были заложены в посольства Алжира в четырех разных странах — во Франции, Германии, Италии и Великобритании», — и алжирская оппозиция была выставлена в дурном свете, хотя «в действительности эти взрывы были проведены группой Герен Серака, который таким образом продемонстрировал свои огромные возможности в работе под прикрытием и по внедрению на территорию врага». Бомба перед алжирским посольством во Франкфурте не взорвалась и была тщательно изучена немецкой полицией. «Чтобы отследить связь Герен Серака и Aginter Press, важно понять, из каких составных элементов была изготовлена бомба, — подчеркнул судья Сальвини. — Бомба содержит C4, взрывчатое вещество, использующееся исключительно военными США; такой тип взрывчатого вещества еще ни разу не использовали ни в одной из бомб, изготовленных анархистами. Повторяю, это была очень сложная в изготовлении бомба. То, что Aginter Press использовала C4, показывает, с кем организация поддерживала контакты» (26).

Когда со смертью диктатора Франко 20 ноября 1975 года испанская диктатура правых рухнула, Герен Серак и его тайная армия вновь были вынуждены бежать. Испанская полиция не спешила с разбирательством того, что осталось после Aginter Press, и только в феврале 1977 года организовала облаву в Мадриде, на улице Пелайо, 39, где в штаб-квартире Aginter Press они обнаружили тайники оружия с оружием и взрывчатыми веществами. К этому времени Дель Чиаэ, Герен Серак и их тайные солдаты перебрались из Европы в Латинскую Америку, где в Чили диктатора Пиночета многие нашли новую безопасную эксплуатационную базу. Герен Серака в последний раз видели в Испании в 1997 году (27).

Общественное внимание еще раз было привлечено к истории секретной загадочной антикоммунистической армии в Португалии, когда в конце 1990-х годов премьер-министр Италии Джулио Андреотти рассказал, что секретные армии, связанные с НАТО, существовали в Италии и за ее пределами. 17 ноября 1990 года европейские «открытия» достигли Лиссабона, где португальская ежедневная газета Expresso под заголовком «Гладио». Солдаты холодной войны» сообщила, что «скандал переступил границы Италии и на нынешний момент существование тайных сетей «Гладио» было официально подтверждено в Бельгии, Франции, Голландии, Люксембурге, Германии и полуофициально в Швеции, Норвегии, Дании, Австрии, Швейцарии, Греции, Турции, Испании, Соединенном Королевстве и Португалии» (28).

Сильно обеспокоенный португальский министр обороны Фернандо Ногейра 16 ноября 1990 года объявил, что ему не было известно о существовании ответвления «Гладио» в Португалии, и утверждал, что ни в его министерстве обороны, ни в Генеральном штабе вооруженных сил Португалии не было «никакой информации о существовании или деятельности «структуры «Гладио» в Португалии» (29). Португальская газета «Диарио де Нотикиас» посетовала, что «позиция Фернандо Ногейра, высказанная в нескольких словах, сейчас тем или иным образом подтверждается словами бывших министров обороны, Эурико де Мело и Руи Мачете, а также [бывшим министром иностранных дел] Франко Ногейра и маршалом Кошта Гомишем, которые подтвердили «Диарио де Нотикиас», что ничего не знали по данному вопросу. Ту же позицию заняли оппозиционные парламентарии в парламентском комитете обороны» (30).

Кошта Гомиш, бывший португальский офицер связи НАТО, настаивал на том, что он не знал о существовании секретной сети, связанной с НАТО, «несмотря на то, что между 1953 и 1959 годом я принимал участие во всех встречах Альянса». Однако в то же время он признал, что португальская армия «Гладио» могла быть связана с PIDE или с определенными лицами в Португалии, которые не являлись членами правительства. «Такие связи, — объяснил Кошта Гомиш, — если бы они действительно существовали, то шли бы параллельно официальным структурам», и таким образом были бы ему неизвестны. Подобно Кошта Гомишу, Франко Ногейра, который был министром иностранных дел во времена Салазара, заявил: «Никогда у меня не было ни малейшего представления о существовании подобной организации. Ни во время моего пребывания на посту министра иностранных дел, когда я контактировал с представителями НАТО, ни в последующее время». Он пояснил, что если секретные подразделения «Гладио» были активны в Португалии, «их деятельность, несомненно, была бы известна д-ру Салазару». Салазар, конечно, по мнению Ногейра, обсудил бы эту информацию со своим министром иностранных дел: «Мне очень трудно поверить, что у этой сети были связи с PIDE или Португальским легионом. Следовательно, я убежден, что эта организация «Гладио» не существовала в нашей стране, хотя, конечно, все возможно в этой жизни» (31).

Пока государственные чиновники были не в состоянии предоставить информацию о секретной войне, португальская пресса наблюдала и сетовала, что «очевидно, правительства европейских стран не контролируют свои спецслужбы», критикуя НАТО за приверженность «доктрине ограниченного доверия. Такая доктрина утверждает, что правительства некоторых стран не будут предпринимать действия против коммунистов, и, таким образом, не стоит их информировать о деятельности тайной армии НАТО» (32). Только один старший военный офицер Португалии был готов приподнять завесу тайны, при условии, что ему будет разрешено остаться неназванным. Португальский генерал, который был главой португальского Комитета начальников штабов, подтвердил O Jornal, что «параллельная оперативно-информационная служба действительно существовала в Португалии и в ее колониях; задачи по финансированию и руководству службой лежали не на вооруженных силах, а на Министерстве обороны, Министерстве внутренних дел и Министерстве по делам колоний. Эта параллельная оперативно-информационная служба, — подтвердил генерал, — также была непосредственно связана с PIDE и Португальским легионом» (33). По этому делу не было парламентского расследования, не говоря уже о парламентском докладе, и после этих смутных подтверждений вопрос остался открытым.

Во время Второй мировой войны Бельгия была побеждена и оккупирована немецкими войсками. Бельгийское правительство было вынуждено бежать в Лондон и оставаться там в изгнании, пока союзные войска не освободили Европу. Во время болезненного лондонского изгнания бельгийское правительство и военные установили тесные контакты с англичанами, и две страны объединились с целью создания секретной армии в оккупированной Бельгии. К лету 1942 года британское Управление специальных операций (УСО) создало в Бельгии схроны различного вооружения, сформировало и обучило секретные подразделения. Англичанам удалось организовать радиосвязь и самолеты для перевозки людей и грузов, а также контролировать из Лондона логистику, управление процессом обучения и подведения итогов с агентами, которые были тайно направлены в оккупированную Бельгию. Наряду с проведением диверсионных операций против немецких оккупантов агенты секретной бельгийской армии собирали информацию, которую передавали в Лондон посредством радио, в письменной форме или в виде микрофильмов. В целом влияние сети было незначительным, но стратегия была примером: «На момент прекращения боевых действий проводимые этой первой в Бельгии секретной армией, действовавшей в тылу противника операции, были хорошо организованы и встречали одобрение со стороны британских и американских секретных служб» (1).

На смену немецкому нацизму в качестве противника пришел советский коммунизм, и после войны секретные армии были созданы заново. Как показало расследование бельгийского Сената, во время холодной войны сеть секретных подразделений, предназначенных для действия в тылу советских войск, проводила операции в Бельгии. Данная сеть комплектовалась по двум направлениям: SDRA8 и STC/Mob. SDRA8 — управление, которое входило в военную секретную службу General du Renseignement (SGR — Общая служба разведки и безопасности) и подчинялось министерству обороны Бельгии. SDRA8 (которое имело и другое обозначение — VIII) занималось обработкой и изучением документов, разведкой и проведением специальных операций. Сотрудники SDRA8 были кадровыми военными, которые имели боевой опыт и участвовали в различных диверсионных, десантных и морских спецопераций. Вместе со сбором информации в задачу SDRA8 входила подготовка и организация эвакуации в случае оккупации Бельгии. В случае оккупации всей территории страны некоторые сотрудники SDRA8 должны были сопровождать бельгийское правительство за рубежом и поддерживать связь с секретными агентами, которые остались в Бельгии, чтобы способствовать победе над врагом (2).

STC/Mob — гражданское управление бельгийской секретной сети структурно входило в секретную службу государственной безопасности (Surete de L'Etat, если кратко — Surete) и подчинялось министерству юстиции. В круг решаемых STC/Mob задач входили «обучение, вопросы коммуникации и мобилизации». Сотрудники STC/Mob были техническими специалистами, подготовленными для работы с радиооборудованием. В управление набирались преимущественно мужчины «с сильными религиозными верованиями в качестве гарантии их антикоммунистических убеждений». Согласно информации, полученной в ходе проведенного в Бельгии расследования в отношении «Гладио», они были «спокойными неторопливыми людьми [peres tranquilles], порой даже немного наивными» (3). STC/Mob «была поставлена задача по сбору разведданных в условиях вражеской оккупации. Кроме того, STC/Mob занималось организацией безопасных путей сообщения для эвакуации членов правительства и других представителей официальной власти» (4). В целях координации сосуществования двух бельгийских секретных организаций в 1971году был создан координационный комитет «Интерсервис». Встречи проходили раз в шесть месяцев, председатель назначался по очереди из SDRA и Surete d Etat (Государственная охрана). Встречи помогали выработать единую позицию для участия в международных встречах с Объединенным комитетом по планированию секретных операций НАТО (5).