Чтение онлайн

Конкуренция между ЦРУ и МИ-6 за сферы влияния не ограничивалась Италией. В конце 1990-х годов бельгийский министр обороны Ги Коэм, узнав про секретные армии, объяснил, что «отношения между британскими и бельгийскими спецслужбами берут свое начало от контактов, которые состоялись между мистером Спааком и главой британской разведки Мензисом и от соглашения между США, Великобританией и Бельгией» (40). Подобный «треугольник» означал свои сложности, так как МИ-6 и ЦРУ желали убедиться, что Бельгия не даст особых привилегий никому Поэтому глава МИ-6 Стюарт Мензис 27 января 1949 года написал тогдашнему премьер-министру Бельгии Полу Генри Спааку: «Я был очень рад иметь возможность обсудить с вами лично определенные проблемы, касающиеся двух стран и которые в последнее время заставляют меня волноваться». При этом он подчеркнул, что обе страны должны активизировать сотрудничество «по поводу Коминформа и по обсуждению активности потенциальных врагов» и начать «подготовку организации сбора оперативной информации и осуществления операций на случай войны». В частности, «некоторые офицеры должны в ближайшем будущем посетить Великобританию для прохождения обучения одновременно с моей службой технической стороне вопросов». Мензис был очень обеспокоен тем, что Спаак заключит сделку по «Гладио» с ЦРУ, а не МИ-6; он подчеркнул, что «всегда считал участие американской стороны в защите Западной Европы очень важным. Однако я убежден, что все усилия, не исключая и усилия американцев, должны быть объединены в одно гармоничное целое. Если американцы захотят продолжать вести совместно с вашей службой определенные приготовления к войне, я считаю это первостепенным, — и я понимаю, что у меня есть ваше согласие, — то эти действия должны быть согласованы с моими».

Следующим шагом Мензис сослался на конкретно Комитет по организации секретных операций Западноевропейского союза (CCWU), который в 1948 году координировал ведение особых боевых действий, пока в 1949 году не был подписан Североатлантический договор, и НАТО не взяло на себя координацию «Гладио». «Подобное сотрудничество, — подчеркнул Мензис в своем письме к Спааку, — помимо всего прочего позволит предотвратить нежелательные последствия с главами секретариата. Я уже обозначил главе американской службы, что я готов разработать подробные планы сотрудничества с ним на этой основе, и поэтому я предлагаю, чтобы все разработанные ими проекты должны отсылаться обратно в Вашингтон для проведения последующих дискуссий между секретными службами Великобритании и Америки». Мензис также отметил, что бельгийская «Гладио» должна быть вооружена и экипирована и что «потребности в подготовке и в материалах могут возникнуть в ближайшем будущем. Я уже взял на себя обязательства обеспечить учебную материально-техническую базу для офицеров и других кандидатов, выдвинутых главой вашей специальной службы, и я могу обеспечить производство деталей для нового оборудования (например, устройств для телеграфирования), которое потребуются для подпольной деятельности в ближайшем будущем». Некоторые материалы, как предположил глава МИ-6, могут передаваться бельгийской «Гладио» бесплатно, тогда как за другое оборудование нужно будет платить: «Подобное специализированное оборудование будет предоставляться бесплатно или в аренду, но я думаю, что если возникнет необходимость применения какого-то оборудования в больших количествах (например, оружие небольшого размера и другие военные приспособления), финансы должны стать предметом дружеских переговоров между британскими и бельгийскими спецслужбами». Конечно, создание бельгийской «Гладио» должно было проводиться в условиях строжайшей секретности, и Мензис закончил свое письмо утверждением: «Вряд ли нужно выражать вам мою уверенность в том, что эта переписка должна быть в строжайшем секрете, и ее не следует разглашать третьим лицам без нашего взаимного согласия» (41).

Примерно двумя неделями позже Спаак ответил Мензису, утверждая в своем письме, что хотя было бы прекрасно получить помощь от Великобритании, он считает своим долгом проинформировать Мензиса: американцы также выражали бельгийской стороне свою заинтересованность в этом деле. Таким образом, он подумал, что для начала важно, чтобы британцы и американцы решили бы это дело между собой. «Я соглашусь с вами, — написал бельгийский премьер-министр, — что было бы весьма желательно, чтобы три секретных службы (британская, американская и бельгийская) тесно сотрудничали». Будучи прекрасно осведомленным о конкуренции за влияние между МИ-6 и ЦРУ, Спаак отметил, что «если две стороны, британская и американская, откажутся от взаимодействия, ситуация бельгийской службы будет очень деликатной и трудной. Поэтому мне кажется, что для решения этого вопроса неизбежны переговоры на самом высоком уровне между Лондоном и Вашингтоном» (42).

В Норвегии глава секретной службы Вильгельм Эванг был центральной фигурой для организации секретных армий и создания первой норвежской службы разведки (NIS). Эванг, выпускник Университета Осло в области естественных наук, присоединился к небольшой службе разведки норвежского эмигрантского правительства в Лондоне в 1942 году. Вернувшись в Норвегию, Эванг с его прекрасным отношением к британцам создал в 1946 году послевоенную службу разведки NIS и возглавлял ее в качестве директора на протяжении 20 лет. В феврале 1947 года Эванг встречает офицера британской МИ-6 (имя его неизвестно) «с тесными связями в военных и оборонных кругах», — вспоминает Эванг в своих записках. Подобные соображения заставили англичан проявить сильную заинтересованность к наращиванию обороны в странах, находящихся под вражеской оккупацией. Создается впечатление, будто Нидерланды, Франция и Бельгия включились в процесс создания более-менее постоянной подпольной армии (43).

В соседней нейтральной Швеции британцы совместно с американским ЦРУ играли главную роль в подготовке местных командиров «Гладио», как выяснилось благодаря Рейнголду Гейджеру, бывшему шведскому профессиональному военному, который в 1957 году был завербован в шведскую сеть «Гладио» и несколько десятилетий был командующим региональными силами. В 1996 году, будучи практически 80-летним стариком, Гейджер делился своими воспоминаниями на шведском телеканале ТВ4. Он вспоминал, как британцы проводили в Англии тренировки для осуществления тайных диверсионных операций. «В 1959 году я шел через Лондон на ферму, находящуюся за пределами Итона. Все происходило совершенно секретно. Например, у меня был поддельный паспорт. Мне даже не позволили позвонить жене», — вспоминает Гейджер. «Целью обучения было научиться использовать технологию «мертвого почтового ящика» для приема и передачи секретных сообщений, и другие упражнения в стиле Джеймса Бонда. Англичане были жестки. У меня иногда возникало ощущение, что они заходят слишком далеко» (44).

Когда секретные армии были раскрыты в Западной Европе в конце 1990 года, под пристальным вниманием оказался ранее невидимый в операции британский след; правительство Джона Мэйджора отказалось занять какую-либо позицию. «Боюсь, мы не можем обсуждать вопросы безопасности», — день за днем заявлял пресс-секретарь любопытной британской прессе (45). Британский парламент воздержался от открытой дискуссии и проведения парламентского расследования, и летом 1992 года журналист Хью О'Шонесси посетовал, что «молчание Уайт-холла и почти полное отсутствие любопытства членов парламента к делу, в котором Великобритания была вовлечена по полной программе, поистине поразительно (46). Британскому телевидению Би-би-си оставалось только заметить: «Роль Великобритании в создании секретных армий по всей Европе было абсолютно фундаментальной». Би-би-си в Телепрограмме Newsnight 4 апреля 1991 года подчеркнула криминальный аспект секретных армий и сообщила, что «когда маски будут сброшены, взорам нашим предстанет нечто ужасное». Би-би-си верно заметила, что наряду с выполнением задач по ведению диверсионных операций в тылу противника, секретные армии были втянуты в политические манипуляции: «Как меч гладиатора имеет два лезвия, так и у современной «Гладио» две стороны». В продолжение передачи был задан вопрос: «Использовалась ли «Гладио» с его скрытыми запасами вооружения и взрывчатки своими руководителями… для внутренней подрывной деятельности…против левых? Ответственны ли государственные агенты за необъяснимую волну террора?» Какой же была роль Великобритании? «У нас есть доказательство того, что с самого возникновения «Гладио», — заявил в камеру итальянский парламентарий Серхио де Хулио, — офицеры посылались в Англию на обучение. Они должны были составить первое ядро организации «Гладио». У нас имеются доказательства сотрудничества, ну, скажем, сотрудничества между Великобританией и Италией» (47).

Журналист Би-би-си Питер Маршалл провел интервью с итальянским генералом Джерардо Серравалле, который командовал итальянскими подразделениями «Гладио» с 1971 по 1974 год, и задал ему прямой вопрос о роли британцев во всей этой истории. Итальянский генерал подтвердил, что сотрудничество с Великобританией было интенсивным: «Я пригласил их [британцев], потому что мы уже были на их базах в Англии — базах, используемых британскими секретными армиями — и я предложил им сделать ответный визит к нам». Журналист Маршалл задал вопрос: «Где находится база британских секретных подразделений?», в ответ на который генерал Серравалле рассмеялся и ответил: «Извините, я не скажу вам, где находятся базы, так как это входит в зону секретной информации вашей же страны». Затем Маршалл с целью получения гарантированного ответа задал следующий вопрос: «Были вы впечатлены британцами?» На что Серравалле ответил: «Да, был. Потому, что все очень эффективно, все хорошо организовано, и персонал был отличный» (48).

Годом позже Би-би-си подняла вопрос о «Гладио» еще раз и показала три отличных документальных фильма Аллана Франковича о «Гладио». Мало кто имел такой огромный опыт в создании документальных фильмов на острые вопросы, как режиссер Франкович, который своей картиной 1980 года «Внутри ЦРУ» разоблачил темную сторону ЦРУ; за картину Франкович получил Специальную премию жюри как за лучший документальный фильм на Берлинском кинофестивале. Затем Франкович взялся исследовать вопрос «Гладио», и фильмом «Мальтийский двойной крест» показал в 1995 году связь между крушением рейса 103 Pan Am над Локерби в 1988 году и иранским авиарейсом 655, случайно сбитым ракетным крейсером Vincennes ВМС США в том же самом году. «Действительно редки и находятся за гранью фантастики те люди, крестоносцы истины, которые снова и снова подвергали себя смертельной опасности, как это делал Франкович», — вспоминал его друг Тэм Дэлиэлл после того, как Франкович умер от сердечного приступа при загадочных обстоятельствах при въезде в Соединенные Штаты на таможенной территории аэропорта Хьюстон, штат Техас, 17 апреля 1997 года (49).

Основанные большей частью на интервью, сфокусированные практически полностью на «Гладио» в Италии и Бельгии, документальные съемки Франковича показывают перед камерой такие ключевые фигуры операции «Гладио», как Лицио Джелли, главу P2, итальянского правого активиста Винченцо Винчигерра, венецианского судью и первооткрывателя «Гладио» Феличе Кассона, итальянского командира «Гладио» Джерардо Серравалле, сенатора Роджера Лаллеманда, главу бельгийского парламентского расследования дела «Гладио» Децимо Гарау, бывшего итальянского инструктора базы «Гладио» в Сардинии Уильяма Колби, бывшего директора ЦРУ, и Мартила Лекеу, бывшего члена бельгийской жандармерии — вот лишь некоторые из имен (50). «Усилия по созданию секретных армий были, по моему мнению, необходимы просто для того, чтобы быть уверенными: если случится худшее, если к власти придет Коммунистическая партия, всегда будут несколько агентов, которые проинформируют нас о том, что происходит вокруг», — Рэй Клайн, заместитель директора ЦРУ с 1962 по 1966 год, объяснил перед камерой Франковича (51). «Не исключено, что некоторые правые группы были завербованы и стали частью секретных армий потому, что они предупредили бы нас в случае готовящегося начала войны; поэтому использование правых, только если вы используете их не в политических, а в разведывательных целях — это нормально», — Клайн продолжал говорить на камеру. Лондонские газеты на следующий день сообщили, что «это была одна из тех программ, о которой вы думаете, что она свергнет правительства, но амнезия, порожденная телевидением, приводит к тому, что на следующее утро в газетах программа едва ли будет упомянута» (52).

После поражения Германии и Италии президент США Гарри Трумэн дал приказ военно-воздушным силам США сбросить атомные бомбы на города Хиросима и Нагасаки, после чего Вторая мировая война завершилась в 1945 году капитуляцией Японии. В то время как экономика Западной Европы была в руинах, США продолжали наращивать экономическую мощь. Но несмотря на свою военную силу и экономический подъем, Белый Дом опасался того, что можно назвать неудержимым усилением влияния мирового коммунизма. После того как Соединенные Штаты и Великобритания неоднократно делали неудачные попытки вторжения в Советский Союз между 1918 и 1920 годами, военный союз с Красной армией во время Второй мировой войны служил только двум целям: поражения Гитлера и Муссолини и освобождения Европы. Сразу после окончания войны враждебность появилась снова, и бывшие товарищи по оружию стали противниками в холодной войне. Так как США обеспечивали послевоенный мир в Западной Европе и сражались с левыми в Греции, Советский Союз под руководством Сталина обеспечил безопасность на восточном фронте, откуда он дважды за XX столетие подвергался атакам во время двух мировых войн. Трумэн наблюдал за установлением коммунистических марионеточных режимов в Польше, Восточной Германии, Венгрии, Румынии и Чехословакии с большим беспокойством, так как в соответствии с доктриной ограниченных суверенитетов Сталин поставил страны Восточной Европы под контроль местных финансовых олигархов, жестких военных и советской секретной службы КГБ. Также Трумэн был убежден, что и в чисто номинально суверенных демократиях Западной Европы необходимо тайно бороться с влиянием коммунистической партии и ослаблять ее.

ЦРУ также пыталось создать секретную армию в Китае с тем, чтобы остановить продвижение коммунизма, но потерпело неудачу, поскольку в 1949 году Мао и Коммунистическая партия Китая взяли контроль в свои руки. Бывший директор ЦРУ Уильям Колби вспоминал: «Мне всегда было интересно, будет ли созданная нами сеть секретных армий работать по советским правилам. Мы знаем, что последние усилия организовать такие сети потерпели неудачи, например, в Китае в 1950 году, в Северном Вьетнаме в 1954 году». После разразившейся в 1950 году войны в Корее, где боевые действия проходили вдоль хрупкой границы, разделявшей два государства — Южную Корею, контролируемую США, и коммунистическую Северную Корею, — армия США также пыталась уменьшить влияние коммунизма в Северной Корее, но не смогла. Кроме того, попытка ЦРУ добиться контроля в ряде стран Восточной Европы путем проведения диверсионных операций и создания в них тайных армий также потерпела крах. «Нам известно, что усилия для их организации извне были остановлены диверсиями тайной полиции Польши и Албании в 1950-х годах», — вспоминал Колби усилия ЦРУ в создании антикоммунистических армий (1).