Чтение онлайн

С другой стороны, известны случаи, когда подобные голоса представлялись спецслужбами, вводили в заблуждение своих жертв и ставили необходимые опыты по изучению человеческого тела, образа мыслей. Чего стоил курьезный случай, описанный в уфологических хрониках России?

«Кто мы такие – это государственная тайна архиважного значения. Нас послала сюда секретная служба. Мы – сверхсекретные агенты» – такую ересь выслушивал от бестелесных собеседников один гражданин в Подмосковье. Жертва ни разу не сомневалась, что они говорят правду и приняла свою роль скрепя сердце, но мужественно.

«Они включали какую-то установку и начинали замораживание, брали пробы крови, рассматривали мои внутренности» – так описывал происходящее несчастный. Вроде бы все ясно, типичный случай шизофрении, если бы не следы, которые оставались на его теле. Некоторые порезы были столь странной формы и располагались в труднодоступных местах, что не оставалось сомнения – ни один псих не способен вырезать у себя на спине ровную, будто по трафарету, звезду. Эта история так и осталась неразгаданной. Но правдивость ее вряд ли нуждалась в подкреплении фактами. Тем более в том же городке последовало несколько схожих случаев.

Я погряз в версиях и, так ничего и не придумав, позволил себе уснуть с надеждой отыскать разгадку на месте.

Мидлвилль оставался прежним. Даже фермер Джайлс по-прежнему доживал свой век, а его жена все так же препиралась с соседями. Мать обрадовалась мне, да и все остальные жители нашего городишки сочли своим долгом оказать мне свое почтение. Меня ни на минуту не оставляли одного. Мальчишки просили автографов, молодежь норовила поболтать о жизни, а старики – вспомнить былое.

Здесь ничего не изменилось. Каждое утро школьный автобус забирал детей в школу, люди вели ту же размеренную жизнь, лишь изредка обсуждая политику. Теперь мне Мидлвилль не казался такой дырой, как в детстве и юности, я примирился с ним, изведав вкус жизни кипучего мегаполиса, где каждому было ровным счетом наплевать на тебя. Конечно, я понимал, что интерес и уважение к моей персоне берут свое начало в успешной писательской карьере. Мной гордились, меня любили, даже те, кто не прочел ни одной книги, считали своим долгом в беседах с приезжими указывать пальцем в сторону моего дома и сообщать, что Алек Бланк родом отсюда. И все же следовало заняться тем, ради чего я, собственно, и приехал. На третий день, когда ажиотаж вокруг меня поутих, я выбрался к нашему тайнику. Там лежала папка с бумагами и записная книжка. А еще – письмо. Письмо Джейка ко мне.

Дорогой Алек, ты и сам знаешь, что ближе тебя для меня нет никого, не держи зла, что глаза в глаза не смог поведать тебе об этом происшествии, ты бы и сам не поверил мне, как я не верил себе. Но сейчас, когда меня рядом с тобой нет, ты без недоверия отнесешься к этим запискам, как и к собранным мной документам. В частности, я всесторонне изучил происшествие 1947 года, получив доступ в архивы ФБР.

С найденным поступай как знаешь, можешь публиковать, пусть люди знают правду.

Да, Алек, да, дорогой мой провидец, пришла пора рассказать тебе про ту незабываемую и жутковатую поездку в Вашингтон, которую я ждал всем сердцем и почитал за судьбоносную. Первую неделю ничего не происходило, я наслаждался выступлениями товарищей, сделал доклад, сорвал овации. Вечерами мы до хрипоты дискутировали в баре гостиницы, а дней через десять ко мне подошел подтянутый человек в очках и пригласил на разговор. Меня высоко оценили и предложили прочитать курс лекций по временной теории в закрытом научно-исследовательском центре по разработке военной авиации. Польщенный доверием страны, я, конечно же, согласился.

Первые два дня занятий прошли с большим успехом. Мои лекции о русском и американском ракетостроении произвели фурор. Я же, допущенный в святая святых тамошних лабораторий, так увлекся разработками местных исследователей, что позабыл обо всем на свете. Здесь когда-то работал сам Вилто Вильям, возглавляющий НАСА, здесь впервые разработали двигатели, превышающие скорость звука. Здесь была родина Шаттла. Сам понимаешь, что я чувствовал. Единственное, что смущало меня, – это местные ученые. Часть из них выглядели как зомби, взгляд у них был остановившийся, они создавали свои шедевры, не видя никого вокруг и сосредоточенно выводя свои мысли на бумаге или на экране монитора. Их чертежи были странны так же, как и манера работы. Конечно, каждый гений имеет право на ненормальность, но в их странном поведении было нечто общее, а именно – взгляд.

Сама лаборатория оказалась напичкана странным оборудованием, никогда мною не виденным. Химики, биологи, физики, математики, психологи, каждый был занят своим делом. Состав был интернациональным – представители Европы, России, пара африканцев, арабы. Я был воодушевлен их отдачей. Три десятка самоотверженных тружеников! Какой неоценимый вклад в науку внесут они, ускоряя поступь технического прогресса!

Я провел на базе неделю. Местечко было уютное, размещалось в огромной лесопарковой полосе, вдали от населенных пунктов – маленький затерянный город. Жилые корпуса, клуб, помещения для работы, лучшее и сверхлучшее оборудование.

Довольно близко сошелся с физиком-ядерщиком Х, пожилым приветливым господином, увлеченно создающим… летающую тарелку. Он и заразил меня теорией времени.

Я спросил его, а что тут делают, к примеру, психологи? Тогда он рассказал мне о влиянии времени на людей, точнее, о времявосприятии. Оказывается, мы сами можем быть вне времени и пространства. Если человека изолировать от внешней среды, позволить ему в заточении прожить пару недель, снабжая всем необходимым, но не давая видеть солнце, его график собьется, он, скорее всего, утеряет несколько дней. В критических же ситуациях время либо идет быстрее, либо тянется невообразимо медленно. Занятные эффекты. А ведь инопланетяне подчинили себе время, почему же мы пока плетемся в хвосте?

Мы долго и обстоятельно разговаривали вечерами с господином Х, я узнавал нечто такое, от чего волосы становились дыбом. Да-да, Алек, твои чертовы пришельцы существовали и они не были безобидными исследователями. После одной из наших бесед я решил прокатиться в соседний городишко, заглянуть в супермаркет. И вот чем это закончилось… Полистай блокнот, я думал, что проведу там уйму времени и буду вести дневник, но в результате легко отделался, хотя кое-что описать и успел.

Теперь я знаю, что чувствуют лягушки, когда над их головами, метя в мягкое пупырчатое брюхо, сверкает лезвие скальпеля. Пригвожденный к столу, я неотрывно смотрю на серебристый круглый потолок и на лампы, мигающие белым светом.

Прямой как палка фосфоресцирующий человек тонкими руками щупает мое тело, он безучастен и почти прозрачен.

Совершенно голый, стиснув зубы, я терплю унижение и тупею от потуг собраться с мыслями. Что я? Кто я? Второй день нет страха, страх ушел, понемногу просыпается инстинкт естествоиспытателя. Джейк Гудман, если бы кто сказал, что тебе придется играть роль подопытного кролика на сумасшедшей летающей тарелке, а неизвестные человекообразные существа индифферентно начнут ковыряться в твоих внутренностях, чтобы ты ответил этому идиоту?