Чтение онлайн

Наиболее увлекательно и даже отчасти гуманно проблему Шредингерова кота решил Хью Эверетт. Он предположил (и не только предположил, а доказал не опровергнутыми никем до сих пор математическими вычислениями), что вектор состояния расщепляет наш мир на два параллельных. В одном кот уже мертв, в другом – еще нет. И все это происходит одновременно: «После определенной последовательности наблюдений все деления существуют одновременно в суперпозиции» – объясняет Эверетт. – Конечно, мы видим только один вариант. Но, может быть, проблема в том, что органы наших чувств подобны радиоприемнику, который в отдельно взятый момент времени может быть настроен лишь на одну волну бескрайнего эфира?..»

Вышеозначенный парадокс как нельзя лучше иллюстрирует идею Хью Эверетта. На базе революционного открытия Эверетта понятие многомерности и многомирности времени постепенно приобретает статус аксиомы. В чем же суть теории? В классической механике считается, что события протекают независимо от наблюдателя. Создатель теории относительности – Эйнштейн – внес поправку на скорость наблюдателя.

Квантовая механика Эверетта переворачивает все представления о Вселенной, с таким трудом и скрупулезностью собранные учеными за все время существования человечества.

Так, если мы будем резюмировать все вышесказанное, то суть теории Эверетта состоит в следующем. С помощью хитрых математических формул он доказывает: наблюдение за любым объектом суть взаимодействие, изменяющее состояние как объекта, так и наблюдателя. Под наблюдателем подразумевается не только человек, им может быть любая механическая или электронная система, способная обработать результаты наблюдений. Если же перейти к более простым примерам, то мы, под властью своего узкого мировосприятия, видим только одну грань Вселенной и считаем ее истинной, тогда как теория Эверетта расширяет эти границы до невиданных пределов. Мир, по Эве-ретту, – каскад причинно-следственных цепочек, образующих множество вселенных.

Относительная природа времени – это интереснейший феномен – феномен «Алисы в стране чудес». События, которые совершаются одновременно в своей системе координат, оказываются отнюдь не одновременными для наблюдателей, находящихся на других точках отсчета.

Эверетт выдвинул гипотезу для объяснения некоторых экстравагантных свойств квантового мира – например, того факта, что элементарная частица может, теоретически говоря, находиться сразу во многих местах пространства (с разной вероятностью в каждом из них), меж тем как измерение обнаруживает ее только в каком-то одном. Ученый высказал мысль, что каждая элементарная частица является в действительности совокупностью множества идентичных частиц – сегодня мы сказали бы «клонов» – в том смысле, что она одновременно принадлежит множеству параллельных вселенных, в каждой из которых находится на каком-то из мест; а в момент измерения, то есть фиксации частицы в данном месте, воздействие измерительного прибора «выделяет» из всего этого множества вселенных, то есть делает реальной, какую-то одну, в которой исследуемая частица и обнаруживается.

Что даст людям власть над временем, спросите вы? Что ж, я начну немного издалека, надеюсь, вы простите мне некоторую многословность.

Небеса не только пленительны и прекрасны. Они пробуждают в людях чувство удивления, признательности и благодарности Творцу. Ночное небо, эта «таинственная влага ночного воздуха» Уолта Уитмена, – источник вдохновения наряду с другими невероятными чудесами природы. Находящаяся в небе над нами Луна расположена на расстоянии примерно 180 000 миль от Земли. Путешествие к Луне – лишь первый шаг в нашем космическом путешествии, но расстояние от Земли до Луны больше, чем мы способны представить с помощью нашего воображения. Окружность же Земли равна приблизительно 25 000 миль. И если мы удалимся от Земли на космологически значимое расстояние, то количество нулей, следующих на нашем воображаемом измерителе за единицей, значительно увеличится.

Наша Галактика – Млечный Путь – содержит более ста биллионов звезд, формирующих гигантскую спираль со световым ореолом размером в примерно триста тысяч световых лет от края до края. Солнце находится на второй трети пути от центра Галактики до ее окраины. При этом наш Млечный Путь – всего лишь одна из множества галактик. Есть еще Андромеда, спиралевидная галактика, расположенная неподалеку от Млечного Пути, – она похожа на нашу и находится более чем в двух миллионах световых лет от нас. Андромеда состоит из сотен биллионов звезд, неизвестного количества планет, туманностей и других небесных тел. Галактики, в свою очередь, объединяются в группы. И Млечный Путь, и Андромеда – самые крупные составляющие такой группы, в которой наряду с ними существует еще более сорока меньших галактик различного типа. Дальше – больше. Малые группы галактик объединяются в большие, называемые суперскоплениями. В суперскоплениях галактики связываются гравитацией в громадные нити и цепочки, пронизанные обширными пустотами, простирающимися крайне далеко вглубь Вселенной.

Пока люди так и не нашли способ исследовать то, что находится настолько далеко от Земли; более того, мы были и остаемся заложниками своего настоящего, в то время как множество свидетельств повествует о гуманоидах, поборовших время. Теория Эверетта как раз и дает объяснение множеству аномальных явлений, в том числе и НЛО.

Неудивительно, что физики по-прежнему с опаской и интересом относятся к теории великого смутьяна. Ведь для покорения космоса у нас, землян, пока не существует технического оснащения. Земные скорости совершенно не пригодны для дальних полетов. Но ведь кто-то порою мелькает в нашем небе, кто сумел подчинить себе время? И мы имеем самое смутное представление о том, как им это удалось.

Пожалуй, стоит сделать небольшой экскурс в прошлое, чтобы как-то объяснить, почему и я, и мой друг выбрали каждый именно ту тропу жизни, по которой идем. Почему я стал писателем-фантастом, а он – ученым-физиком, любителем анатомических спектаклей над мирозданием, господином природы? И при этом меня и Джейка связывает старинная дружба, мы знаем друг друга больше тридцати лет, или, вернее, знали.

Я родился и вырос на юге Штатов, в маленьком замшелом городишке Мидлвилль, мириться с которым помогала только буйная и полная красок природа. Болото, стоячее тягучее болото, где жизнь текла медленно и лениво, изредка вздрагивая от местных ссор и междоусобиц, – вот самое точное описание этой забытой богом местности. Другим светлым пятном в этой непролазной серости для меня была моя мать – светловолосая, с капризным полудетским лицом и хрупкой фигурой, полуженщина-полудитя. К сожалению, ее угораздило выйти второй раз замуж – за моего отчима, человека ограниченного и несдержанного, который не считал зазорным поучить непослушную супругу, применив рукоприкладство, а заодно и отлупить для профилактики ее несносного сынка.

Друзей у меня особо не водилось, за исключением Джейка, помешанного на физике паренька, с которым мы учились в одном классе. Удивительно, насколько разными мы были. Я, неисправимый фантазер, видящий в облаках драконов и принцесс, и он, прагматик, уверенно стоящий на земле.

Однажды в нашем Мидлвилле произошел странный случай. Тогда шел 1960 год, но в нашей дыре он ничем не отличался от 1959-го или от 1958-го. И вот городок всколыхнуло странное событие.

Проснувшись утром, фермер по имени Джайлс обнаружил на своем поле огромный выжженный круг, диаметром метров двадцать. Джайлс уверял, что ночью спал как дитя, а его жена Эмма вспомнила лишь то, что полночи свет из окна слепил ей глаза. Однако вставать и смотреть, что такое там происходит, ей было лень. Тем более местные собаки при этом не издали ни звука.

Наутро все жители ходили посмотреть на достопримечательность, выдвигали дурацкие версии, но ни одна из них не блистала логикой. Мы, мальчишки, конечно, произвели разведку самыми первыми. Но даже умный Джейк не нашел увиденному вразумительного объяснения. А на следующий день на ферму Джайлса пожаловали странные люди, приехавшие в фургоне, напичканном аппаратурой. Они назвали себя уфологами и, будто голодные койоты, ринулись на отметину, измеряя, забирая пробы почвы, что-то записывая и бормоча себе под нос диковинные формулы. Я ходил за ними словно завороженный. Поначалу меня пытались отогнать, но потом махнули рукой, тем более близлежащие окрестности я знал как свои пять пальцев и мог выдавать любые справки. Тогда я особенно подружился с Николасом, всклокоченным седовласым господином, раздающим приказания и увлеченно орудующим странными инструментами. Я долго не мог взять в толк, почему эти взрослые люди так упоенно ползают на четвереньках и собирают кусочки земли. Для меня они были чудиками, но именно тогда я впервые столкнулся нос к носу с наукой уфологией, а Ник стал моим проводником в мир непознанного. До того момента я никогда не задумывался о космосе, а пришельцев видел только пару раз, когда мать брала меня с собой в Нью-Йорк к бабушке и водила в кино. Ненатуральные монстры, угрожавшие человечеству, не произвели на меня особого впечатления, хотя один из киношных инопланетян зверским выражением физиономии чем-то напомнил отчима, когда тот в пятницу, возвратившись домой после попойки, заливался пьяными слезами и пел протяжные непонятные песни под банджо.

Уфологи пробыли в Мидлвилле целую неделю, вызывая неуемное любопытство местных жителей. Джайлс ходил героем и раз пять давал им интервью, а старый Андерсен, живший одиноко на окраине города, даже попытался заявить, что к нему в гараж ночью забрался пришелец. Он распевал гимн Америки голосом Армстронга, пока хозяин не осерчал и не отлупил его метлой по гладким металлическим бокам за то, что мерзавец несносно фальшивил. Старик был назойлив, и Николасу пришлось выделить сотрудника для опроса, лишь бы дед отвязался. Сотрудник, молодой парень в очках, с трудом сдерживая смех, выспрашивал у Андерсена подробности контакта с инопланетным разумом и с преувеличенно важным видом что-то чиркал в блокнотике.