Чтение онлайн

Другим источником провалов были предатели. Когда в какие – то секреты посвящаются многие тысячи человек, среди любого народа найдется несколько таких, которые из – за презренного металла выдадут своих товарищей.

Некоторые продавали свои секреты как можно дороже, ради собственной выгоды; другие переходили на сторону врага, поскольку растратили казенные деньги; третьи уходили от своих работодателей, когда работа на тайном фронте начинала угрожать их жизни. Наконец, во все времена существуют люди, дезертирующие с тайного фронта, поскольку считают, что требуемая от них работа более не согласуется с их совестью. В этом отношении абвер не был исключением. Десятки нелегалов, а в некоторых случаях и руководящие сотрудники службы переходили на сторону врага. Крысы бежали с тонущего корабля.

Большинство вождей Сопротивления были столь воодушевлены своими задачами и настолько переполнены ненавистью, что считали, как само собой разумеющееся, обязанность каждого француза также чувствовать и думать, как и они. Потому руководители безгранично доверяли многим своим соратникам. Похоже, мысль, что предатель может находиться в их собственных рядах, вряд ли приходила им в голову. При этом именно им, как французам, при проведении подпольной работы следовало бы придерживаться поговорки, хорошо известной всей Франции: «On n'est pas trahi que par les siens» [62] .

Но железная воля генерала Де Голля и его подчиненных держали все удары. Они случались и позже. Борьба за самостоятельную организацию, определение задач и руководство движением Сопротивления продолжались вплоть до 1944 года. Но генерал Де Голль справился со всеми трудностями.

Сопротивление росло и ширилось, несмотря на все аресты и другие акции абвера. Уже примерно в марте или апреле 1943 года организационно были объединены различные, рассыпанные по всей Франции отряды Сопротивления. В большинстве департаментов отныне группами Сопротивления в соответствии с указаниями из Лондона руководили один гражданский и один военный начальник. Таким образом, движение Сопротивления превратилось в фактор, подготовивший конечную победу союзников, по меньшей мере психологически.

Однако когда в июне 1944 года началось вторжение, военное превосходство западных держав было настолько очевидным, что отряды движения Сопротивления уже не играли никакой решающей роли на полях сражения.

Что же можно рассказать о работе абвера в тот период, когда чаша весов войны стала склоняться не в пользу Германии?

10 ноября 1942 года во второй половине дня меня вызвали к полковнику Рудольфу, который сообщил мне следующее: «Из подходящих лиц нашего главного управления срочно формируется абверкоммандо. Вы назначаетесь начальником. Самое позднее в полночь вы должны выступить из Парижа. Завтра в 7 часов немецкие войска по различным направлениям перейдут демаркационную линию, чтобы занять юг Франции. К этому времени вы уже должны находиться на этой линии.

Спецподразделение сначала вводится в Виши. Задача прежде всего состоит в том, чтобы воспрепятствовать персоналу пока еще существующих в Виши посольств враждебных стран передать информацию о наших войсках и их передвижениях. В первую очередь вы должны взять на прицел американское посольство. Думаю, 10 офицеров и 30 рядовых, включая переводчиков, радистов и водителей, будет для этой задачи достаточно. Если нужно больше, берите в отделении радиоперехвата.

О любом важном событии в Виши немедленно сообщать по радио или через курьера. Я буду передавать ваши отчеты в службу в Берлине и главнокомандующему группой армий «Запад». Возможные разведывательные пожелания обоих я передам вам тут же».

В полночь я со спецподразделением выступил из Парижа. Был густой туман, замерзавший на стеклах машин. Таинственно и довольно медленно колонна шла сквозь ночь. Несмотря на это, на демаркационную линию вышли заблаговременно.

Я присоединился к войскам, которые должны были идти на Виши. Но через два часа после пересечения демаркационной линии я со своим спецподразделением оказался один на дороге, ведущей в Виши. Я по радио донес о том в отдел абвера и получил оттуда сообщение, что фельдмаршал фон Рундштедт несколько часов назад заверил маршала Петена, что Виши как резиденция французского правительства по возможности не будет занята войсками. Но поскольку я не получил никакого отменяющего приказа, то продолжил поход и в полдень вошел в Виши.

Выполнение поручения не вызвало затруднений. Сотрудники посольств вражеских стран большей частью уже выехали в направлении Швейцарии. На вокзале в Виши стоял длинный товарный состав, который бежавшие работники дипломатических представительств вражеских стран полностью забили своими вещами. Он стоял на всех парах. Разумеется, я мог провести его досмотр, но отказался от этого. Вряд ли можно было предположить, что представители вражеских держав, грузивших состав, зная, что вражеские части на подходе, станут грузить исключительно секретные документы, а не постараются удрать. Мои действия впоследствии вызвали разногласия в вышестоящих инстанциях; одна посчитала мое невмешательство ошибочным, другая же правильным.

Хотя я ограничивался проведением необходимых мер безопасности относительно определенных посольств и не произвел ни единого ареста, позднее все же от иностранных государств в адрес министерства иностранных дел в Берлин поступило множество жалоб на действия абвер – коммандо; но на мне это никак не отразилось.

Спецподразделение находилось в Виши лишь несколько дней.

11–го и 12 ноября 1942 года у немецких ведомств во Франции еще не было никакой ясности относительно того, намеревается ли имперское правительство окончательно забрать всю полноту полицейской власти у правительства Виши и осуществлять ее самому. Потому я недолго думая решил сразу же затронуть этот вопрос у компетентного лица в правительстве Виши.

В сопровождении капитана Виганда я нанес визит министру внутренних дел Пуше и среди прочего спросил его, готово ли правительство Виши поддерживать военную контрразведку при подавлении вражеской агентурной сети, действующей на французской территории против Германии. Пуше, ни секунды не колеблясь, заявил:

– Нет, к этому я не готов.

– Тогда это, скорее всего, приведет к вводу в Южную Францию спецподразделений германской тайной полиции, – заявил я. – Она привлечет подчиненные вам органы полиции к контрразведке вражеских секретных служб.

– Тогда я буду вынужден примириться с этим, – ответил Пуше. – Поскольку у меня не имеется средств, чтобы силой противостоять подобному насилию [63] .

Беседа была вежливой и корректной. Несмотря на отказ, полученный от Пуше, мы любезно распрощались с министром.

После того я отвел абверкоммандо обратно в Париж. Уже несколько дней спустя спецподразделения тайной полиции вошли в Южную Францию. Абвер в соответствии с предписаниями, как уже говорилось, также разместил несколько отделений в Южной Франции.

На обратном пути из Испании адмирал Канарис в начале декабря 1942 года снова посетил главное управление абвера по Франции в Париже. Мое выступление о росте агентурной сети и групп Сопротивления адмирал выслушал внимательно, однако не сказал ни слова. Но по нему было видно, что его крайне беспокоило подобное развитие событий во Франции.

Вечером в комнате 109 отеля «Лютеция» состоялся ужин в узком кругу старших офицеров управления абвера. Канарис и шеф I отдела абвера, полковник генштаба Пикенброк, сопровождавший адмирала в поездке по Испании, пожелали принять в нем участие. Когда все собрались и ждали появления Канариса, Пикенброк для поднятия настроения у общества рассказал историю, приключившуюся с ним прошлым летом: